Виашерон 8. Перо Демиурга, Том I

— Время от времени они заключали союз, расставались, проклиная друг друга, потом снова сходились.

Парочка токсиков.

— Когда живёшь вечно, мой болтливый слуга, — философски заметила богиня, — разбитое сердце и ядовитые проклятия становятся лишь неприятной заминкой на бесконечном пути.

— Спасибо за мудрость, Прекраснейшая.

Разиен в этот момент водил ладонью по плечам Аанке, нашёптывая ей что-то на ушко.

— Раз уж заговорили про настолько низменную тему, как любовь, как там поживает твоя дикая пассия? — со скукой спросила Эстрикс.

— Я польщён и благодарен, Мудрейшая. Твоя забота согревает, как уютное пламя в ледяной степи…

— Болтун, — отмахнулась красавица.

Я покосился на Гурдара, который вполне мог слушать наш разговор.

— …Но я уже сделал свой выбор.

Могло показаться, что мы дружелюбно трещали, но каждый из нас понимал, что всё говорится и делается «для галочки». Просто рутинная болтовня, где я рассыпаюсь в банальных комплиментах, прикрывая себя от немилости своенравной богини, а она будто бы верит мне и ни разу не использует для своих тёмных целей.

А самое главное, пока я концентрировался на том, чтобы не ляпнуть что-то опасное для жизни, мой мозг забывал о душевной боли.

— Твой подарок пострадал в бою с жрецом Аларис. Он поправится? — спросил я, мысленно прислушиваясь к шипящему от боли Бруту.

Эстрикс прикрыла глаза на миг и щёлкнула пальцами.

— Да, он бы исцелился со временем сам. Тебе нужно лучше заботиться о нём, — недовольно надула губки красавица. — Моё дитя спасло тебе жизнь.

— Спасло, и я вновь перед тобой в неоплатном долгу.

Аанке незаметно исчезла, и Разиен плавно подступил поближе к нам.

— Ты сделала правильный выбор, впрочем, как и всегда. Твоей прозорливости могут позавидовать даже Мармиджир с Каваджи.

— Торгаш и старый пень, — недовольно облизала губы Эстрикс. — Так себе комплимент. Твои навыки покрылись ржавчиной в заточении, Разиен?

— Просто твоя красота, — ладони мужчины очертили фигуру богини, — дурманит мой разум.

— Да уж, вы подходите друг другу, Разиен, — глаза Эстрикс стрельнули в мою сторону, — неисправимые болтуны и льстецы. Однако помни, он — мой!

С этими словами она и исчезла.

Курильщик резко переменился. Манера держаться — он выпрямился, расправив плечи, и перестал излучать внимательность.