Это другое

— А деньги, извените что любопытствую, вы ему сами даете, или он подрабатывает где-нибудь? Всё же девушка — это всегда расходы. Кино там, мороженное.

— Ох, это даже уже в моем детстве устарело. Сейчас запросы у девочек несколько поменялись.

— Ну-у-у, тоже скажете, — шутливо оспорил весельчак, отставив пустую чашку, но тут же задумался с делано печальной миной. — Хотя, может, и так. Давно уже никого не водил, эм, в кино.

— Ну, вы ещё очень даже...

— А можно мне ещё чаю, Софья Самуиловна? — громко прочистив горло, прервал Виктор эту.

— Конечно-конечно, Витенька. Вот. И возьмите печеньку. Вкусно? Вот и хорошо, — вогнала в краску рыжего эта коварная женщина, отчетливо показав, кто здесь настоящий мужчина, а кто просто мальчик. Что Виктора, впрочем, не особо-то и заботило, но слегка обидно всё же было. — Что же касается карманных денег Славика, то у нас взаимозачет по итогам четверти. Он мне — хорошие отметки, я ему — гонорар за успеваемость, причем с о-очень прогрессивной шкалой.

— А за «неуды» вы, полагаю, ещё и штрафуете?

— Беспощадно! Ну а крупные выплаты четыре раза в год, а не за каждую оценку по-отдельности — способствуют развитию финансовой дисциплины и формированию накоплений на подобные случаи. Всё по-взрослому.

— Ясно, спасибо вам большое за уделенное время и угощение, Софья Са...

— Для вас: просто Сонечка.

— Эм, в общем, нам пора.

— Заходите ещё. Я буду ждать, — от последних слов, а точнее интонации, даже Виктору непроизвольно захотелось как-нибудь заглянуть, но он, увы, удостоился лишь теплой, словно материнской, улыбки. Ну и легкого пинка в спину от сдерживающего улыбку Петровича, когда с неуверенным видом пытался разобраться в своих желаниях, застряв на выходе.

— Ах да, забыл спросить, — остановился уже в дверях мужчина в сером костюме. — Вы не могли бы дать мне контакты девушки.

— Эльвиры Сомовой, — подсказала потянувшаяся к смартфону.

— Та самая: Сомова? — с непонятной интонацией переспросил замерший с откровенно дежурной и даже несколько механической улыбкой на лице мужчина, так и не попросивший называть его Павликом.

— Да. А Артурчик — её папа, — как само собою разумеющееся и всё объясняющее, сообщила очаровательная его собеседница.

— Тогда не нужно. Артура Германовича... кто же не знает, — закончил он явно не так, как намеревался сначала.