Это другое

— Ты что, дура? — не выдержал наконец Силин.

— А чего ты сразу обзываться? — вроде как надула губки, но в то же время ещё сильнее заблестела, похоже, счастливыми глазами красавица. А едва не облизнувшись в предвкушении, что ли, продолжила в своем стиле. — О, заговорил! Ура! Так что насчет пройтись?

— Нога сломана, — буркнул себе под нос Силин, досадующий на собственную несдержанность и, откровенно говоря, побаивающийся этой, вроде как до крайности мимимишной, но на самом-то деле неведомой сущности.

— Тю, и всё? А так? — хлопнув по спине уже, конечно, не торчащего осколками ребер наружу, но и не сказать что прям целёхонького «попутчика», заставила того буквально встать и пойти эта очаровательная голубоглазка, пусть и ведущая себя словно персонаж аниме какого-нибудь, но явно не такая, какой желает показаться. Во всяком случае, так виделось исцелённому. — Ой, а ты куда рванул-то? Да быстро-то как умчал! Оу... а зачем ты труп шмонаешь?

На последних словах девочка-лапочка как-то уж очень профессионально, что ли, заозиралась, а Силин даже замер на миг, но, помотав головой, продолжил обыскивать тело Стеклова.

Уже избавленное от ожерелья из деревянных дощечек не более кредитки размером и исписанных некими символами. Затем был тот самый взрывной браслет. Следом — пара колец, не факт, конечно, что зачарованных, но всё же. И даже какой-то странный свиток из кармана брюк покойного сменил владельца.

— Слу-ушай! — встрепенулись вдруг златовласка, при этом на её обладающем весьма живой мимикой лице сейчас читались решимость, довольство, похоть, наивность, жадность и трудно понять что ещё, ибо в итоге всё складывалось в какой-то дикий коктейль из явно несовместимого.

— А давай я тебе дам одно колечко, вот оно, чтобы ты всё это спрятал от во-он того строгого дяденьки с седыми висками, который так торопится сюда. Ну а взамен ты пойдешь ко мне на служ...

— Прости, милая, но лучше кому другому по мозгам езди, а я — из мира магичек, где вас, тех ещё змей, всех сортов повидал, — вынимая напитанный Силой кинжал из сердца даже изменившейся в лице голубоглазой юной красавицы, на которую у почти любого психически здорового Землянина и рука-то не поднялась бы, сообщил ей в лицо та ещё сволочь Ким, знающий о жизни чуточку больше, нежели домашний Славик, как, впрочем, и любой другой среднестатистический обитатель дивана, так сказать.

— Кру! Но я же... прочла тебя, проклятый Кру. Как... как ты...