Это другое

— Что ты ему сказала? — очаровательно поморгав, поинтересовалась другая лейтенант, пока их капитан активно занимался, судя по всему, воссозданием погибшего регионального отдела «С», общаясь в данный момент с какими-то даже с виду жесткими спецами из местных, очевидно, переподчиненными теперь, по случаю активности нового выявленного дарования, о чудесах которого уже слухи пошли, а значит, делу — приоритет.

— Внушила, что он молод, крепок и силен. Во всех смыслах. Так что жену порадует, как вернётся, — ухмыльнулась медно-рыжая.

— А сердце у него выдержит? — строго посмотрела на проказницу златовласая.

— Ну чего ты такая скучная? Не выдержит — заменит. Думаешь, я просто так про счета в швейцарии? По нему ж видно! Да и думает он так громко, что мне даже неловко, — отмахнувшись, удивила Заболоцкую своими новыми возможностями Мухина. Прогресс за год налицо.

— Всё, девочки, пошли, — вернулся деятельный Кораблёв, причем не один, а с четверкой крутышей в модных плитниках поверх гражданского и в касках с активными ушами, ну и с прочей облегчающей жизнь фурнитурой.

— Ого, а вон тот, здоровенный — ничего такой. А не(разочарованно), он из эти... не в моём вкусе, короче, — вылезла вперед непосредственная эмпат Люся, но вовремя поправилась, получив локтем в бок от боевика Юли, прекрасно понимавшей, что раздор в команде сейчас ну совсем ни к чему, ведь им всем, возможно, придется доверять друг-другу свою спину.

— Мухина, помолчи! — закатив глаза и едва удержав гримасу чуть ли не боли, призвал к порядку Кораблёв.

— Сэр, да, сэр!

— Она, я надеюсь, будет забалтывать объект, пока Миша его выцеливает? Ты поаккуратнее там, Клюев, не промахнись, — не останавливаясь, кивнул на «здоровенного», получается, как раз и прикрывающего тылы команды снайпера, шагающий рядом шутник Хромов.

С трудом, к слову, сохраняя при этом видимую невозмутимость, пусть и причиной того была вовсе не рыжая язва, а златовласая малышка. Заболоцкая просто-таки поразила майора, как бы не любившего жену, но на миг даже забывшего о той. Мухина же его не привлекла. Слишком уж фигуриста, а чернявый крепыш с легкой проседью боготворил юность и свежесть, что может караться по закону, стоит заметить.