Трепет

В последнем, правда, не уверен. Хотя случалось уже похожее…

– А ты? – спросил Игнис.

– У меня еще есть дела, – скривился в улыбке и растер по лицу секущий кожу снег коротышка. – Надо мусор сжечь. Арбу отдать. Лошадок ваших прибрать. Зря, что ли, я старался? Да и еще четыре таких же воина в городе остались. Нельзя им оставлять Иевус, нельзя. Двигайте, добрый путь. Увидите Сина, передайте привет от коротышки. Он поймет.

– Почему ты сказал, что поступил неправедно, не как добрый человек? – спросил Игнис.

– Нельзя смеяться ни над телом, ни над лицом, ни над одеждой, – объяснил Нуллус.

– И над мордой – тоже нельзя. Я, конечно, намеренно злил дозорных, но, если уж убивать врага, лучше это делать молча.

– Это чужие псы на нашей земле! – заметил Игнис.

– Это люди, парень, – не согласился Нуллус. – Ничем не страшнее меня, кстати. Просто они встали не на ту сторону. Но если бы ты знал, сколько даку будет и на нашей стороне, прикусил бы себе язык по этому поводу навсегда.

Глава третья. Арканум

Лава могла бы крутить головой на окраине безлюдной, заснеженной и заледенелой площади до следующего утра, но накатившая досада не только выдавила из глаз слезы, она стиснула ее виски болью.

Девчонка выкрикнула что-то поганое, заскулила, как скулит брошенная хозяином во дворе в мороз собака, выхватила меч и, рассекая леденящий ветер и заметаемый им снег, уже через несколько секунд рыдала и хлюпала носом, пока не почувствовала мертвую хватку незнакомца.

Он скрутил Лаву мгновенно. Никто из молодых да и из бывалых ардуусских воинов не мог обезоружить отчаянную девчонку, даже тогда, когда азарт заставлял их забыть о ее вельможном происхождении, а тут в долю секунды она поняла, что лишилась сразу всех ножей и меча и не может пошевельнуть ни рукой, ни ногой.

К тому же она не могла понять, как он сумел подкрасться к ней вплотную? Зарычав от бессилия, Лава пыталась ударить незнакомца затылком, но и это не принесло ей успеха. Ни на долю секунды она не смогла оторвать свой затылок от подбородка противника.

– Не спеши получить помутнение в голове, – прозвучал за спиной чужой голос. – Я тебя калечить не намерен. Убивать пока тоже. Скрутил, чтобы ты не наделала глупостей.

– А если я закричу? – прошипела Лава.

– Не закричишь, – усмехнулся незнакомец и, удерживая ее одной рукой, неожиданно коснулся мокрого лица платком, вытирая и слезы, и сопли. – Гордая. И сильная, кстати. Я удивлен.

Странным образом его слова почти успокоили Лаву.