Ловчий 1.

— Я думаю, что зелье его должно сработать, иначе королева на ремешки его порежет.

— Мне бы твоей уверенности, Ловчий. Не люблю я эту магию, привык делать все своими руками.

— Без магии нам к Дионису не подобраться. Можно, конечно, наняться к нему на службу и пройти карьерный рост от конюха до его командующего, и только тогда стать его приближенным. Но на это уйдут годы. А может, и вся жизнь. А тут зверюгу изловим и королю ее подсунем, считай полдела сделано…

— Тише! — прошипел Тион. — Слышите?

Кузнец перестал чавкать (какая благодать, когда слышишь настоящую тишину), я навострил уши:

— Я ничего не слышу…

— Ну как же? — затряс руками Тион.

— Веточка хрустнула, листочек упал…

— Вот это слух у тебя, — прошептал я. — А с виду совсем старая развалина.

— Я не старик! — шикнул на меня ассасин. — Я любого молодого за пояс заткну!

— Ладно, — я миролюбиво улыбнулся. — Не кипятись, я пошутил. Потешно наблюдать, как ты комплексуешь по поводу своего возраста.

Хруст усилился, теперь даже мы с кузнецом его явственно слышали.

Кто-то ступал на четырех ногах и шумно сопел.

— Здоровый, зверюга, — еле слышно прошептал Тион. — Не шевелитесь. Главное — не вспугнуть.

Неприятный холодок пробежал по спине. Я инстинктивно потрогал рукоять кинжала и погладил заряженный арбалет. Если тварь не попадет в ловушку и ринется на нас — буду готов ее встретить.

Хрусь! Громкий треск ломающихся веток и глухой шлепок нарушили тишину.

— Есть! — крикнул Тион. — Попалась зверюга!

Мы вскочили и ринулись вперед, на всякий случай обнажив оружие (может тварь настолько огромна, что сможет выбраться из ловчей ямы).

Подбежав к краю ямы мы застыли в изумлении. Тион присвистнул.

***

— Вот это кабан! — выдохнул Каллин. — Да моя кошка больше него будет!— Тьфу ты! — Тион опустился на землю, потирая виски.Я не мог сдержать смеха:— Зверюга говоришь? Осторожно, это страшный вепрь, он может защекотать насмерть, пятаком по пяткам, выше просто он не дотянется!Каллин тоже не мог больше сдерживаться и его басовитый смех разнесся по округе.

Внизу в охотничьей яме похрюкивал тщедушный кабанчик размером с небольшую дворнягу. Он зыркал на нас злобными глазками и, поблескивая зачатками клыков, уминая за обе щеки упавшие в яму яблоки, что служили приманкой. Кабанчик напоминал Гитлера — такой же маленький, говнистый и злой… Даже “челка” из черной щетины напоминала предводителя фашистов. В его нервном повизгивании слышалась немецкая речь.— Что делать будем? — спросил я.