Ловчий 1.

Во мне опознали беглого раба, и судя по всему, кузнеца на меня тоже повесили, точно не знаю, иначе зачем бы меня держали? Не из-за птичьей же ляжки в самом деле? Или да?…

Лязг засовов прервал невеселые мысли. Тюремщик отпирал мою камеру. Что-то новенькое! “Любо отпустят, либо казнят!” — мелькнула в голове радостная мысль.

Но я не угадал. Еще двое стражников стояли рядом с мечами наголо. Бравые ребятки, не похожи на заплывших и обрюзгших тюремщиков. Конвой, явно, из другого теста, значит, специально за мной прислали.

Меня вывели во двор тюрьмы, где нас ждал королевский приказчик. Коротышка с красным, как помидор лицом важно надулся, он развернул пергамент и зачитал:

— Решением королевского суда раб по имени Ловчий за побег и злодеяния, совершенные в отношении королевского кузнеца Каллина, приговаривается к смертной казни.

Приказчик торжественно свернул пергамент и с интересом взглянул на меня, ожидая увидеть стенания и мольбы о пощаде. Но к казням я уже привык. Я смотрел на него с безразличием. Умереть, оно, может, и лучше… Встречусь там со своими на небесах…

Коротышка кашлянул:

— Ты можешь выбрать другую участь.

— А что смерть, можно отменить?

— Нет, вопрос в том, как ты умрешь? Как босяк на виселице или как воин на арене? На арене у тебя есть шанс прожить еще несколько дней, а то и месяцев.

— Что за арена? — нахмурился я.

— Славные воины бьются на потеху публике, но самые интересные представления бывают, когда чернь вроде тебя пытается им противостоять. В любом из боев ты можешь погибнуть.

— А если я кого-нибудь убью?

— Ты? — хохотнул “помидор”. — Чтобы раб одолел королевского воина? Такого пока не бывало…

— А вдруг?

— Тогда… — коротышка зажевал нижнюю губу, — тебя казнят за убийство, наверное, не знаю…

Замечательно! Смертника приговорят к смерти, повторно (а меня уже вообще в третий раз, что-то везет мне в последнее время на смертные приговоры, скоро солить их буду).

— Я согласен! — протянул я руку приказчику.

Коротышка, выпучив глаза, отпрыгнул назад, а конвоиры уперли острия мечей мне в спину.

Забыл я, что здесь руки не жмут. Интересно, а как они выражают согласие или приветствие? Носами что ли трутся, как эти из анекдотов. Забыл как народность называется… Всего несколько дней здесь, а память моя настырно вытесняла образы прошлого. Странно… Может мироздание стремится к равновесию и скоро я здесь совсем буду своим в доску… Если выживу, конечно…

***

Скрежет металла и звон цепей эхом разнеслись по каменному залу.