Кровь. Надежда. Эгоизм.

Вчера утром нам удалось отчётливо увидеть берег какого-то материка и очертания целой россыпи островов, а уже к вечеру мы встали на якорь возле одного из них.

Из разговоров с освобождёнными мы узнали, что их бывших хозяев можно найти, если немного проплыть вглубь материка по руслу крупной реки. Поскольку ни им, ни нам встречаться с подобным врагом более не хотелось, нужно было определиться, куда плыть дальше. Освобождённые правили в сторону родины большинства из них — в Эйлонию. Олод — так называется страна, в рабстве у которой были эти гребцы, находится к северу от Эйлонии.

А что же собираемся делать мы? Не знаю. Да и мне теперь всё равно. Захотел Андрей быть главным, вот пусть теперь голову и ломает. Я же сумасшедшая девка, по его словам, слышащая голоса. Кто я такая, чтобы думать? Так что единственное, что меня сейчас волнует — это когда же наконец мы высадимся на берег и когда у меня пройдёт морская болезнь.

Но насколько мне известно, Андрей переругался с аборигенами во время плавания.

Он хотел во что бы то ни стало возвращаться к вратам, ведь он верит, что через них придёт помощь и нам нужно быть у врат. Кстати, голос во сне убедил меня в том, что никакой помощи из врат нам ждать не стоит, и я голосу верю. Я ведь сумасшедшая.

В общем, переспорить аборигенов Андрею не удалось, и пришлось плыть вместе с ними, куда хотят они. Такой вариант, как забрать одну галеру и вернуться, мы не рассматривали, так как править подобными кораблями никто из нас не умеет. Если бы мы и смогли уплыть далеко, то никто не дал бы гарантий, что поплывём мы в нужном направлении.

Андрей хочет после высадки на берег найти спокойное место, зализать раны, собраться с силами, а затем, научившись как следует править кораблём и прихватив с собой пару местных корабеллов, способных ориентироваться в море, вернуться туда, откуда мы и приплыли. Или пришли? Плавает ведь что-то другое, корабли ходят? А если они ходят по морю, то где у них ноги?

Стояла ночь, я ночевала в одной из кают вместе с тремя другими девушками-инженерами, но мне всё никак не спалось, и в голову лезли всякие странные мысли.

Привычно скрипели корпуса двух наших галер, омываемые набегающими волнами. Но сейчас в этот звук примешалось что-то странное, будто музыкант-неумеха портил слаженную игру оркестра.

Что это? Будто скрипу нашего корабля вторит ещё какой-то звук. Я уже почти заснула, но эта мысль, будто пружина, подкинула меня с кровати.

— Вставайте! — закричала я.