Кровь. Надежда. Эгоизм.

Шли плотною толпой через мерцающее полотно арки люди и нелюди, молодые и старые, подгоняемые не столько солдатами, сколько звоном металла и криками, доносящимися откуда-то с соседних улиц. В городе вовсю шли бои.

Скоро врата закроют — это знали все, а потому старались успеть попасть в новый мир, толком не понимая даже, что их там ждёт, зато прекрасно осознавая, что остаться в этом они смогут только в качестве рабов агрессора, а то и вовсе погибнут.

Джереми, наблюдая за всей этой вакханалией в окно, слушал, как верховный магистр Айн делает ему последнее предложение:

— Уверен, что остаёшься? В этом нет нужды, несмотря на разногласия, возникшие между нами в последнее время.

— Уверен. Мой дом здесь.

— Раз так… Что ж… Прощай! Ты был верным слугой нашего народа и, несмотря на изрядно подпорченное мое спокойствие, ты был весьма полезен, а мне пора.

После этих слов верховный магистр Айн изобразил лёгкий поклон, что само по себе было делом неслыханным, затем развернулся и ушёл прочь, чтобы с очередной группой переселенцев пройти сквозь врата и попасть в другой мир.

— Именно, что слугой. Вы никогда не воспринимали меня или моих земляков ровней себе. А как только запахло жареным, сразу поджали хвост и бросились наутёк. Бегите же! Ибо без вас этот мир станет лишь лучше, а с проблемами мы как-нибудь сами разберёмся.

Затем Джереми, с трудом пробившись в свою резиденцию, занялся тем, что у него получалось лучше всего — планированием.

Прокорпев над бумагой целых три дня, получая от своих агентов со всего континента нужные сведения, не тратя времени на сон и прочие излишества, он составил План. В это время в городе шли бои, пылали пожары, многих уводили в рабство, кого-то убивали, а кого-то насиловали.

Настал черёд воплощения Плана в жизнь, и для исполнения первого пункта он заглянул в закрома своей резиденции и достал длинный продолговатый предмет, обмотанный несколькими слоями грубой ткани. Даже сквозь неё предмет излучал мощнейшие волны энергии, которые ощущал Джереми, что не был магом.