Кровь. Надежда. Эгоизм.

— Ай молодец! Можешь ведь, когда захочешь! Дай, что ли, пару кровопийц в знак благодарности прихлопну, раз ты такой щедрый сегодня на ответы и помощь!

— Убей комара…

***

Проснувшись, я не просто знал абстрактное направление движения, а чувствовал, куда именно мне нужно двигаться.

Привал был окончен, мы бодро двинулись в путь, подгоняемые зимним ветром и холодком, и до самого вечера не сбавляли темпа. Завтра ранним утром мы отправимся в дорогу и к обеду должны оказаться на месте, где твари держат в плену моих друзей.

В этот вечер мы не тренировались, ведь завтра нужно быть полными сил.

На рассвете мы тщательно проверили снаряжение и, набив брюхо до татарского спасибо, ибо обед сегодня не предусмотрен, двинулись к цели.

Я на Буром в сопровождении двух пеших арбалетчиков ехал в головном дозоре. Я чувствовал, что мы уже близко к логову врага. Сердце предательски часто застучало, подогреваемое адреналином в предвкушении битвы. Косолапый чувствовал мой страх и тоже занервничал. Это полноценные химеры не ощущают ни боли, ни страха и полностью подконтрольны хозяину в любой ситуации.

У меня же вышло… В общем, что получилось, то и получилось, главное, что током меня не лупит — уже хорошо.

Мазь Марона, кстати, проявила себя великолепно! Я понятия не имею, как вообще это возможно, но похоже, что каким-то чудом она не то восстанавливала нервные клетки, не то новые на ней росли, будто на дрожжах, но факт в том, что руку свою я ощущал и контролировал уже немного лучше. Глядишь, если так и дальше пойдёт, то из калеки обратно в нормально человека превращусь!

Неожиданно грёзы мои прервал треск веток.

Нас атаковали!

— К бою! — закричал я, одновременно с этим выхватывая посох из седельной сумки.

Первым в бой вступил Бурый, одним лишь взмахом громадной лапы прижав исчадие к земле и переломав ему кости. Сопровождавшие меня в головном дозоре воины тоже времени даром не теряли — выпустили по болту в приближавшуюся тварь, не убив её, но поубавив той прыти. Ещё две бежали в мою сторону и уже согнули ноги, готовясь к прыжку, в котором хотели сбить меня с медведя или просто проткнуть насквозь.

Ни тот, ни другой вариант меня не устраивали, и фаербол помог мне отстоять мою точку зрения на происходящее. Взорвавшись прямо меж двух тварей, он знатно опалил им бока и отбросил в стороны. Бурый подскочил к раненым арахнидам и ловкими для такой туши движениями отправил их не то к духам, не то к праотцам, а может и вовсе к Первояйцу.