Кровь. Надежда. Эгоизм.

Но сегодня из-за меня пришлось сдвинуть на незанятое ранее место одного из дипломатов. Поскольку я уверен, что рассаживаются они всегда в одном и том же порядке, то сдвинуть могли гоблина или тигролюда. Поскольку сдвинули последнего, а не мерзкого гоблина, то это явный признак того, что Гродир и его дипломата здесь не слишком уважают.

Это я тоже взял на заметку. Можно будет это использовать в своих целях. Можно будет пообещать дипломату помощь в случае моего успеха, можно его припугнуть, а можно унизить, чтобы улучшить отношение с кем-то другим.

Думаю, переговоры пройдут успешно. Я вырос в Бертоле, во дворце. Я убил своего брата ради власти. Так что подковёрные игры для меня не являются чем-то сложным или новым.

— Ваше величество, позвольте полюбопытствовать!? — прервав трапезу вопросом, начал человеческий посол из Валма и, не дождавшись одобрения, продолжил. — С чем связана сегодняшняя перестановка? И почему сей разумный занимает место за столом?

— Думаю, что это очевидно, Григуа, — ответил король.

— А если бы вы внимательно читали мои послания, то не задавали бы сейчас столь глупых вопросов.

Человек смутился и даже, как мне показалось, слегка покраснел. Что за письма получили дипломаты, я, к сожалению, не знал. В разговор включился тигролюд:

— Григуа, очевидно, был слишком занят употреблением вина всю неделю, отчего не удосужился прочесть ваше послание, многоуважаемый Гомбло Плублумс.

Присутствующие тихо захихикали, а посол Валма побагровел от гнева и прошипел сквозь зубы:

— Заткнись, маленькое лохматое чудище, иначе я оторву твою вонючую голову и скормлю её стае мерзких кворков!

— Прекратите, оба! — заговорила нага.

— Мы не ругаться здесь собрались, а развлекаться и решать вопросы.

Она начинала мне нравиться.

На какое-то время за столом повисла тишина. Если, конечно, не считать звуков употребления пищи. Всё было действительно очень вкусным, и собравшиеся с радостью уплетали яства. Разговор продолжился лишь когда все немного утолили свои низменные инстинкты.

Глубоким, бархатистым голосом заговорил усмирённый кентавр:

— Что, ж, если их величество не возражает, думаю, нам стоит обсудить дела. Думаю, все, кроме многоуважаемого представителя Валма, в курсе, зачем мы здесь собрались.

— Я тоже в курсе, зачем мы здесь и кто эта ящерица, просто я в толк не возьму, почему нас из-за неё потеснили, — прошептал сам себе Григуа, но я его услышал.

Кентавр тем временем продолжал:

— Перед нами две проблемы: всеобщая и личная.