Во славу Империи

Полумрак воцарился на чердаке, и в этом полумраке, Эвелин начала преображаться. Хотя, наверное это через чур громкое слово, ведь на деле, внешне она не изменилась ни на йоту. Просто девушка выпрямилась и гордо задрала голову. Ах, да, и ещё взглянула на меня, и от этого взгляда, я упал на колени. Стоило солнцу зайти, как Эвелин стала в разы сильнее. И эта сила, это давление, не оставляло мне никакой надежды. “Тёмные азурай сильнее всего в ночи”, – да, я это знал. Но я и представить себе не мог что они настолько сильнее ночью.

– Его нужно убить, Аларус. Он пешка Изувеченного, – теперь в речи девушки не было ни намека на былую игривость. Её голос был холоден, и резал похлеще бритвы.

– Не беспокойся, девочка, я им займусь.

– Не смей меня так называть! – в ответ на слова старика, Эвелин оскалила два белых клыка. Но наткнувшись на его взгляд, тут же притихла.

– Иди. Я тебя догоню.

– Его нельзя оставлять в живых…

– Я сказал, иди. Ты уже наломала достаточно дров. Тоже мне, гордость тёмных азурай…

Девушка фыркнула, но приказу старика на удивление подчинилась.

– Мда… – Аларус устало вздохнул, – Ты уж прости её. Она тот ещё ребёнок.

– Кто вы? И почему вы на её стороне? – у меня было острое желание напасть на него, и выбить ответы силой, но учитывая как Эвелин безропотно ему подчиняется… Что-то мне подсказывает что моих изрядно поредевших сил, не хватит…

– Кто я? Хм… – старик закрыл глаза, и спустя секунду открыл.

Ещё один… Зашибись. Похоже, сегодня удача отвернулась от меня.

Я молчал. Не знал что спросить. Или вернее, не видел смысла. Какой прок от того что я что-то узнаю, если он, на прощание, убьёт меня?

Аларус тем временем, медленно подошёл ко мне. Оттянув мою изрядно потрёпанную рубашку он достал висящий у меня на шее амулет. Взглянул на него.

– Интересно… Этот амулет помогает тебе сдерживать тёмную энергию?

Что? Почему его это интересует?

– Да.

– Хмм… Забавно. Это артефакт азурай. Древнее искусство. Мы дарим такие амулеты детям, чтобы помочь им контролировать бурлящую в них силу, – его голос был ровный и размеренный, словно он говорил сам с собой, – Но даже с ним, девять из десяти умирают не дожив до десятого дня рождения. Я рад, что он тебе помог…

Вот уж спасибо.