Лётный Гарнизон

Это был засадный артиллерийский полк, сначала переброшенный из форта на выступы, а затем обратно.

Выстрел из сигнального пистолета вообще был не к уничтожению Сервы-де-Гранде, а к расстрелу определенной башни форта. «Угу, - думал Гьяччо, добивая последнего информатора, - обстреливать собственный укрепления… это ведь еще додуматься нужно. Но так или иначе, это означает, что северо-восточный каньон рассчитывали зачистить от трети основных ударных сил, а зачистили от развед-отряда. Надо отдать ферцарцам должное: спрятать в засаде целый артиллерийский взвод – весьма хитрый ход.

Однако такая сильная карта была брошена против малой горстки летчиков. – Он ухмыльнулся: – Гениальность и слабоумие в одном флаконе.»

Он прыгнул с башни и быстро взлетел как можно выше, чтобы обозреть весь форт. На глаза ему попалась полуразрушенная башня. Гьяччо кувырком приземлился на уцелевшую часть, выбросил маску в сторону и принялся рыться в обломках, в месте, где, как ему показалось, блеснула сталь привода. И он не прогадал, достав раскуроченный привод, напоминавший скорее пережеванный кусок травы в коровьем рту.

Осмотрев остатки привода, обнаружил частички пушечной шрапнели. Значит…

- … стреляли из орудия по летчику. Угу, в упор.

Его сердце сжалось от горечи, - возможно, этим летчиком была Криста, - но внешне он лишь поджал губы. Осознав это, он облизнул губы и придал им обычный вид.

- Николас, передай остальным, чтобы прошерстили форт, - распорядился капрал. – Возможно, найдется кто-нибудь из отряда Фойлера.

Тот ударил кулаком в грудь:

- Так точно!

Хотя в душе Гьяччо Адман мало на что рассчитывал, ему хотелось верить, что шанс отыскать Кристу живой все еще есть.

Глава 10 — Знамение

Диан почувствовал мокроту и холод еще до того, как пришел в сознание. Разомкнув отяжелевшие веки, он поморгал, чтобы стряхнуть влагу с ресниц. Правую щеку, лежащую на земле, покалывали хвойные иголки, видимо, от расстеленного под ним хвойного настила. Мягкий. Кто-то хорошо постарался.

Кисть онемела почти полностью, ее кололо изнутри, словно некто набил ее теми же хвойными иголками.

Благо, все еще подавала признаки жизни. И, на удивление, перевязана рукавом его собственной робы, одеваемой под канонирским кожаным жилетом. Предплечье, чуть ниже локтя, крепко перетянуто жгутом.

Перед Дианом всплыла картина, как летчик (или, скорее, летчица) взмахнул саблей и рассек ему запястье.

В отличие от руки, нога его изнывала от боли при малейшем движении.