Счастливчик Ген

До попадания в этот мир она почему-то легко запоминала только что-то интересное и с большими усилиями и ненадолго – нужное, но не вызывающее интереса.

Столицу увидели издалека. В отличие от Расвела, в Арлане было запрещено селиться снаружи окружавшей город крепостной стены, а вся зелень возле неё тщательно сводилась. Из-за этого город было хорошо видно с любых направлений. Стена не производила впечатления высотой или толщиной кладки. В воротах стоял караул из трёх солдат и сержанта, вооружённых копьями и короткими мечами.

Увидев на одежде всадников герб графа, солдаты без разговоров раздались в стороны, освобождая проезд. За стеной столица мало отличалась от Расвела, только в центре высилось несколько дворцов, тогда как в моём городе самым высоким было здание магистрата, а дворцов у знати не было. Живущие в городе дворяне обходились просторными особняками.

Когда я собирался в дорогу, жена сообщила адрес столичного дома Хелманов с наказом повидать стариков, а то и вовсе у них остановиться.

Я рассказал об этом графу, но он не согласился.

– Я не знаю, когда вы можете понадобиться, Ген, поэтому остановитесь вместе с нами во дворце герцога Грасса Фара. Как я уже говорил, это глава нашего клана и первый министр короля. Его дворец рядом с королевским, а ваши Хелманы наверняка построили свой дом в купеческих кварталах, и к ним нужно ехать через полгорода. Сделаем дела, и, если останется время, с моими провожатыми навестите свою купеческую родню.

Улицы в Арлане были шире, чем в Росвеле, с более оживлённым движением.

Туда-сюда сновали кареты и экипажи, проносились всадники, а по обочинам шли горожане. От запаха навоза и нечистот с непривычки перехватывало дыхание, особенно после того как мы полдня провели на свежем воздухе. А я ещё кривил нос в Расвеле! На моих глазах пожилая женщина вылила из ведра какую-то дрянь в прикрытую плитами сточную канаву. Трудно представить, как жили в средневековой Европе, когда такое лили на головы и под ноги!

У меня громко заурчало в животе.

Несмотря на съеденные в трактире хлеб и ветчину, есть хотелось страшно. Даже городская вонь не отбивала аппетита.

– Потерпи, скоро приедем, – улыбнулся Верон, услышав издаваемые мной звуки. – Сразу же и пообедаем.

Это «скоро» вылилось часа в два. Чем ближе подъезжали к центру города, тем больше на улицах было конных и пеших, а от экипажей стало не протолкнуться.

– Неудачное время, – объяснил граф.