Боевой маг -2: За кромкой миров

Тонкие нити стеблей и узких листьев не касались друг друга, словно наэлектризованные волосы, а между ними сновала прорва изумрудных точек размером с маковое зернышко, шуршали странные гротескные насекомые, в которых сложно было угадать их земные оригиналы, плавали, как микроскопические медузы, фиолетовые, жёлтые и белые цветы полевых трав. Я осторожно вылил эту пахнущую свежестью весны лужицу назад и вытряхнул из своего биополя рукотворную пчелу, так хорошо вписывающуюся в этот мир. Призрачное насекомое пролетело над волнами, а потом растворилось в воздухе.

Этот мир завораживал, не хотел отпускать от себя, словно глубокий сон. Он настолько сильно хотел, чтобы мы остались, что подарил еще одно зрелище. Солнце, плавно раздвигая белые пушистые облака, приблизилось к верхушкам деревьев, став алым тлеющим углем, и от его лучей кроны древ вспыхнули ярким огнем, языки которого лизали листву, ветви и цветы, но не приносили вреда. Вспыхнула теплым бездымным пламенем и та часть поляны, что не была в тени, даже по моей одежде пробегали всполохи вечернего огня.

Из ступора меня вывел дикий визг. Пространство рядом со мной дрогнуло, и из марева искаженного воздуха вылетел автомобиль. Синяя легковушка, вырывая клочья чёрной земли, несколько раз кувыркнулась, а потом, смятая почти до неузнаваемости, остановилась. На темной перепаханной полосе, которую обтекало зеленое море, остались обломки машины, измятый столб с дорожным знаком и тело мужчины.

– Не стоит, – произнёс Мефистофель, тут же оказавшийся рядом. – Эта душа – не твоя забота.

– А вдруг он жив? – возразил я, уже понимая, что говорю глупость. Это мир мертвых, и только нам дозволено было войти в него живыми, а потом выйти на другую сторону.

– Это лишь память человека о моменте смерти, и он не стал призраком или нежитью, как редко, но все же бывает.

Зеленое море меж тем осмелело и нахлынуло волнами на автомобиль, рытвины и прочие осколки Яви. Металл за считаные секунды потемнел. Краска вспучилась и испарилась, а пластмасса и стекло осыпались мелким песком, оставив остов умирающей машины, который стал потихоньку ржаветь и таять, как лед на теплом солнце. Истлела одежда на человеке, а сам он стал прозрачным, как желе, с растворяющимися внутри его костями.