Боевой маг -2: За кромкой миров

Они спасли тебя, когда я сказал им, что ты, матушка и сестры в беде. Они чужие, но в них течет горячая кровь, они не враги и полны благородства. И даже если их долг перед старшими заставит убить нас, они сделают это быстро, без унижения и боли, с тоскою в глазах и просьбой о прощении на устах. А потом они воздадут почести нашему праху. Я верю им.

– Тогда иди, сын мой, – легко подтолкнув свое дитя, произнёс Бурбурка. – Они хотят поделиться своей силой и своей дружбой. От такого дара не стоит отказываться.

– От силы, отче?

– От дружбы, сын мой, от дружбы. Ибо давший силу, может ее отнять, а дружбу потерять можешь только ты сам.

Такасик кивнул и направился к нон-ма Анагелле, дотронувшись кончиками пальцев до деревянного косяка врат родового зала, отполированного такими прикосновениями до блеска. Направился, влекомый кровью, а отец шептал ему в спину:

– Да наполнят мудрые предки кровь твою живым льдом разума, дабы тот охладил пульс. Да смилостивится Великий Дом в своем безумии над тобой, дозволив жить и дальше.

Юного рыцаря заметили и стали махать ему руками. Не подобает лордам и благородным нон-ма себя так вести, но они чужаки, им простительно. Такасик едва заметно оглядел двор замка. Крестьяне навьючивали поклажу на тунутов, которых чужаки называли ишаками, служанки набирали воду из колодца, нимфы-пажи стояли поодаль и тоже готовились в поход в недалекие льды. Одни в страхе отворачивались от чужаков, другие с любопытством разглядывали их, а те уже не скрывали свою чуждость, словно осознали тщетность сего занятия.

– Господин, ваши доспехи, – подбежал к нему паж с ворохом вещей. – Ваша матушка волнуется и настаивает, чтобы вы всенепременно их надели.

– Не стоит, Тап, – ответил рыцарь, вспомнив стеклянные глаза девы-воительницы с чёрными волосами, что пришла с нон-таром Эгором, и ее чёрное железо, чей грохот рвал тела воинов и броню в клочья, как лапы демона. – Они не нужны.

– Но, мой господин.

– Нет. – Такасик сузил глаза и сжал губы, явив тот лед, который так хотел видеть Бурбурка в своем сыне. Неумолимый, холодный и светлый. Не совершающий ошибок и не прощающий их.

Рыцарь подошел к чужакам и слегка склонил голову, стараясь выглядеть достойно, но ребенок в нем на этот раз победил.

– А можно мне двузор? – спросил он, коснувшись бинокля, висевшего на шее у нон-тара Эгора.

Чародей усмехнулся и снял блестящую голубоватым стеклом вещь.