Сердце Волка

— Будто ты себя иногда по-другому ведешь, — фыркнул Пашка.

— Верно. И все-таки, я не понимаю, чего ты пытаешься добиться, — первый подошел ближе, заглядывая в глаза, которые Пашка старательно отводил. — Дружбы, внимания? А-а-а, так она тебе нравится...

— Ответ неверный. Закрой свой глупый рот, — раздраженно проворчал тот, но свои покрасневшие щеки скрыть уже не мог. — Я просто друга пытаюсь найти.

— Да-да-да, конечно, я тебе верю, — добродушно смеясь, продолжал Ник. — А вообще, я тебе не советую так разговаривать.

Не когда ты такой заботливый и пытаешься укрыть ее от всех опасностей, а когда ты рычишь, используешь неприятные интонации. Завязывай с этим... — Он перебирал свою одежду, пока вдруг не нашел что-то, что заставило его замереть. Они были уже дома. — А это еще что такое?

Пашка неторопливо обернулся к нему и присмотрелся. Румянец уже почти стерся с его лица, поэтому больше ничто не выдавало этого смущения. В руках его брат держал маленький клочок бумаги, явно вырванный откуда-то. Бумага была желтой, но плотной, громко шуршащей, как будто кто-то вымочил ее в кофе или в чае.

Ник развернул сложенную в четыре раза записку и нахмурился.

— Что за фигня?..

Сердце испуганно екнуло. Пашка вырвал бумажку из рук брата, поднес ближе к глазам, перечитал внимательнее, но ничего не изменилось. Его глаза бегали по одной единственной строчке, по изгибам прописных букв. Почерк был аккуратный, «идеальный», как выразились бы знатоки каллиграфии. Даже без закрученных заглавных он был красив.

— Откуда она здесь? — наконец обессиленно поднял он глаза от клочка.

Ник озадаченно пожал плечами.

— Может, случайно попала?

Пашка положил руку на лоб и покачал головой.

— Ты знаешь хоть один случай, чтобы подобные записки попадались случайно? Бред какой-то...

— Воры?

— Возможно, — он посмотрел на него уже с меньшим сомнением.

Братья осмотрели окна и двери, но нигде не было ни следа взлома.

— Тогда...

И оба подумали об одном и том же.

— Это не ее почерк, — покачал головой Пашка. — Своими глазами видел.

У нее он... вертикальный, угловатый, корявый, такой неровный...

— Да, я понял, — остановил его Ник. — Но что нам делать с этим? И его содержанием.

— Пока ничего. Пусть побудет у тебя. Рано или поздно мы выясним, что это значит, — Пашка протянул ее брату. — Только не потеряй.

Домой Лера вернулась не скоро. Пашка вызвался ее проводить, но она наотрез отказалась. Серьезно, как она может загладить свою неловкость? Одной не соваться к Волку? Тоже мне.