Сердце Волка

и пошли тебя искать.

Даже если бы вдруг неожиданно оказалось, что это она убила всех тех людей, ей было бы намного лучше. Ник отшатнулся, будто его кто-то ударил. Его глаза забегали.

Он не знал, куда деваться.

— Нет, — тихо сказал он. — Все правильно. Лучше знать, что он мертв. Чем... терзаться напрасными надеждами и заблуждениями, — пробормотал Ник и обернулся в сторону открытой входной двери в неуверенности. Несмотря на его слова, внутри он все еще слепо тыкался в уверения. Затем медленно оттянул воротник рубашки и показал кровавую царапину по центру горла.

Слегка приоткрыл кожу на запястье вместе с другим следом и обреченно прошептал. — Я был приманкой.

— Господи, — выдохнула Лера.

В этот момент у Ника сдали нервы. Он раскраснелся, его глаза увлажнились, мышцы лица окаменели, и через несколько секунд тот затрясся от рыданий, слегка наклонившись вперед. Несколько человек обернулись, но ему было все равно. Лера снова отчаянно захотела убить, убить Волка и поддержать Ника, но на ум не приходило ни одного слова, а во рту пересохло, поэтому, поддавшись неожиданному порыву, она подошла ближе и крепко обняла его.

Сначала он ощутимо напрягся, будто ожидая подвоха, но затем расслабился и позволил себе осторожно уткнуться носом в плечо Леры, изредка мотая головой в дурацком котелке.

Всю следующую неделю велись поиски тела.

Никто его не нашел. На месте убийства была кровь, и скоро установили, что принадлежала она ему. Теперь мир официально считал Павла Воронежко убитым.

— Ты как? — спросила Лера.

— Да... нормально, — Ник положил руку на лицо, тихо всхлипнул и убрал. — У меня... правда, все хорошо.

Ник вышел. Следом за ним Лера.

До церкви было далековато, поэтому они вышли пораньше.

Мелодичное, но монотонное пение священника звенело в ушах.

Свет солнца потоками лился через отверстие в потолке на стены. Мозаики, казалось, светились. В окоченевших руках Лера держала тонкую свечку. Ее пламя сильно дрожало.

Сил на слезы уже не осталось. Как назло.

На железных подставках стоял пустой гроб.

На его крышке лежали цветы; три свечки были воткнуты в дерево. Лера подумала: а могло ли быть иначе? Могло ли случиться так, что... она сама отдала бы жизнь?..

— Задувайте свечи. Настало время проститься с умершим, — пение прекратилось. Лера на негнущихся ногах затушила свечу и подошла ближе. Ник последовал ее примеру.

Они были единственными, кто пришел прощаться с ним. Лера помнила друга и в радости и в злости, и старалась сохранить эти воспоминания в целости.