Путь Хранителя. Том 1. Том 2

А как ты мог заметить, это конкретное решение выносил Боярский суд, а не Имперский. Следовательно, оспорить его неверное исполнение ты можешь лишь через вышестоящую над ним инстанцию. А это боярский совет. И ты сам знаешь куда они попросят тебя засунуть свое ходатайство. А после этого начнут тщательно копать откуда ты вообще эти документы получил.

— Есть у меня одна идея как это обойти, — пожал я плечами, но Богданова лишь закатила глаза.

Не поверила. Ну и ладно. Это не так важно. Запоет по-другому, когда увидит собственными глазами.

— Даже если так. Обрати внимание на фамилии тех, кто выносил вердикт, и тех, кто приводил приговор в исполнение. Один и тот же род Еремеевых. Которые были вассалами рода Жеребцовых.

— Были? — понял я к чему клонит Василиса.

— Были, — утвердительно кивнула Богданова, — род Еремеевых при мутных обстоятельствах был уничтожен под корень спустя шесть месяцев после инцидента.

— Как удобно, — восхитился я осторожностью и тщательностью работы боярских свиней.

— Весьма удобно. На суде не будет свидетелей наложения печати, их просто не осталось в живых. Поэтому проведут собственное исследование и, как ты понимаешь, заключат что на тебе печать пятой ступени и дело закроют. Суд то боярский. В этом главная проблема. Это будет сплошная фикция, а не суд.

— Знаю. Как и то, насколько сложно определить ступень печати со стороны.

Я даже со взором Жукова не увидел ни следа печати на Игоре Жукове, а ведь у него тоже первая ступень. Но я не увидел и не почувствовал НИ-ЧЕ-ГО.

— Сложно, это еще очень мягко говоря, — скривилась Василиса, — подавляющие печати это устаревшая техника, которую не используют уже сотни лет. Ты во всей империи не найдешь ни одного специалиста в этой области. Я и сама смогла определить ее ступень только потому, что... — Богданова замялась и не решалась продолжить.

— Потому что повернутая на нелегальных опытах и запретных древних техниках садистка? — закончил я за нее.

Василиса замерла на месте не зная, как реагировать. Убить меня сразу или медленно и мучительно.

— Брось, — отмахнулся я, — ты забыла, что я знаком с тобой в другом мире, где ты старше и мудрее.

— И там, в твоем радужном мирке, — подняла вверх подрагивающий из-за бушующих в ярости потоков палец, — я... постаревшая... и мудрая...