И имя мне - Легион

Мол, из-за недостаточно высокой квалификации я угробил пациента. Приговор был вынесен и обжалованию не подлежал. Штраф назначили крупный, а я ведь еще и на новую палатку тратился… После молниеносного расследования вопросы у меня появились… скажем, так… не слишком сочетающиеся с понятием «честь мундира». Во всяком случае, мундира данного конкретного офицера. Ну откуда возле моей палатки взялись трое свидетелей, которые видели, что и как я делал с больным, а? После вчерашнего огненного шоу соседи быстро перенесли свой бизнес на другой конец рынка, и в результате я остался, конечно, не в гордом одиночестве, но на достаточном отдалении от остальных торговцев и их клиентов.

На третий день, когда я, слегка раздраженный событиями, только разбивал палатку, ко мне подошел серенький невзрачный человечек, сутулый, с бледным лицом.

– Геморрой не лечу, – сразу предупредил я, наткнувшись взглядом на потертые и перепачканные чернилами рукава его камзола, выдающие работника пера и бумаги, – и расстройства желудка вкупе с головными болями тоже.

– Да у меня и денег нет… – стушевался чиновник мелкого ранга, а никем иным этот человек быть просто не мог. Кроме работающих в резиденции губернатора слуг да еще, пожалуй, библиотекаря ближайшего монастыря, никто такими внешними приметами обладать не мог.

– Что это еще такое? – поднял бровь Сардас.

Талантливый он все же парень. У меня, например, так никогда не получалось.

– Ну как же! – всплеснул руками чиновник. – Вы хотите сказать, что не слышали о распоряжении его величества Нюрхейма Четвертого? Оно, помнится, наделало немало шуму три года назад.

– Не слышал, – сознался я, – но предполагаю, что это налог. Где можно ознакомиться с текстом указа?

Все оказалось хуже, чем я думал. Деньга? Ха! Три раза ха! И хи-хи сверху. Обязательная воинская повинность – вот что это такое! Этот Нюрхейм, чтоб его, Четвертый, оказывается, ввел для магов Побережья обязательную повинность.