Безграничная Бездна

После того как это обнаружилось в подземелья стали стекаться толпы желающих их пройти. В некоторых странах пытались ограничить доступ к подземельям. Как только их находили, туда отправляли отряды быстрого реагирования. Они блокировали весь периметр и позволяли проникнуть в инстанс лишь своим.

Но, даже в таких государствах власти не всегда успевали первыми. Находились смельчаки, которые устремлялись в инстансы при первой возможности. Кто-то гиб в процессе, а кто-то выживал и возвращался, получав новые силы, артефакты и знания.

Большинство правительств быстро осознало, что бессмысленно пытаться монополизировать доступ к инстансам, куда разумнее позволить людям их проходить, но следуя определённым правилам и держа руку на пульсе, тем самым, имея возможность извлекать из ситуации максимальную выгоду.

Люди объединялись в команды и даже целые гильдии, чтобы было легче искать инстансы, проходить их и отстаивать полученную добычу. Вскоре, всё, что было связанно с инстансами привело к развитию новых направлений бизнеса.

Сильные гильдии получали огромную власть, уважение и влияние, их участники стали догонять в популярности и богатстве звёзд кино, а по влиянию руководители топовых гильдий вставали в один ряд с политиками второй величины.

Естественно, каждый ребёнок мечтал вырасти и стать участником такой гильдии. Стать очень сильным, богатым и популярным, превратиться в героя, о которых снимают кино и создают комиксы. Я тоже об этом мечтал. Правда, немного по другим причинам.

Инстанс обладал ещё одной особенностью.

Если его пройти, уничтожив всех монстров и босса, то человек, не обладающий даром, мог его обрести. Потому иногда члены гильдий, обычно за большие деньги, брали с собой обделённого.

Именно поэтому я так мечтал попасть в инстанс. Там я мог стать нормальным. Получить то, что есть у большинства – свою силу. Ради этого я был готов на всё…

Все эти мысли проносились у меня в голове с огромной скоростью. Перед глазами сменялись картинки прошлого. Моё детство, полное обид, боли и страданий.

Моя юность, начавшаяся совсем недавно. Юность, в которой я надеялся, что всё изменится. Лица тех, с кем я отправился сюда, которые сейчас, словно в замедленной съёмке, отдалялись от меня.

Они стояли там, на краю обрыва, над которым где-то в вышине терялись очертания свода гигантской пещеры. На лицах этих людей застыла отвратительная, больше похожая на безумный оскал, улыбка. У некоторых, правда, было выражение безразличия или брезгливости.