Болотный кот-2

Скот в загоне, детвора во дворе, женщины, обступив высокую ступу, толкут местный аналог кукурузы в муку. Лодки Чернавы у длинных мостков вдоль протоки не было.

– Никити́н, Дарина! – выбежала из-за бани дочка Ласа, пышная девица лет пятнадцати. – Как давно вы к нам не приплывали!

– Здравствуй, Лидна, – с большим трудом улыбнулась Дарина и бросила ей веревку.

– Вот батюшка обрадуется!

– Как твой брат, Чернава помогла? – спросил я, сойдя на мостки.

– Да он, глупый, желтых ягод наелся, Чернава напоила его отваром да уплыла.

– Куда?

– Не знаю, – пожала плечами девчушка, – домой, наверное.

– Ну, веди к батюшке…

За столом в просторной горнице сидели я, Дарина и Лас. Я уже рассказал все, что случилось, а также то, что Чернавы дома нет. На щеках Ласа играли желваки, отчего и без того его широкое лицо, обрамленное густой бородой, словно жило своей жизнью.

– Чудно… Вниз по протоке она поплыла, домой, стало быть, – пожал плечами Лас.

– Нет ее дома, – помотал я головой.

– Чудно… Ну что ж, пойдем, покажешь.

Забравшись в лодку Лас перебрал все трофеи, отшатнувшись, бранно выругался, увидев глаза чужеземца и выйдя на мостки сказал:

– Надо князя предупредить.

– А ты сам, не слышал, не видел ничего чудного? Ведь тут недалеко перекресток трактов…

– Нет, Никити́н, ничего, патруль дружинников третьего дня заезжал, набрали фляги воды, да мяса вяленого купили, ничего не рассказывали такого и об опасности не предупреждали…

– Тогда поплыву, чувствую, неспроста это все, да уж больно спокойно они себя вели, загубив Вараса.

– Пусть примет его Большая луна да предки рода его, – кивнул Лас и, прикрыв глаза, несколько секунд безмолвно шевелил губами.

– «Поплыву?» – нахмурившись, уточнила Дарина, когда Лас закончил какую-то свою молитву.

– Осталась бы ты здесь, пока я в городище сплаваю, – приобнял я Дарину за талию.

– Чего это? – оттолкнула она меня плечом и впилась возмущенным взглядом.

– Не знаю, мало ли чего в пути, – пожал я плечами.

– То-то и оно! С тобой поплыву!

Спорить не стал – бесполезно, и отчего-то в памяти всплыло слово «подкаблучник»…

Род у Ласа большой для простого крестьянина, по местным-то меркам Трехречья.

Несколько семей, ватага ребятишек, гомоня, носится по заимке, женщины все по хозяйству да мужики при деле. Я видел как Лас, после того как мы с Дариной отправились протокой к городищу, озабоченный новостями, что-то объясняет трем рослым парням, сыну и двум племянникам, все при оружии – наверняка на ночь отправит караулить заимку.