Пособие для начинающей ведьмы

Постоялый двор был совершенно пуст, все ушли на праздник, зная, что самый последний вор не осмелится осквернить такой день. Посреди чисто выметенного двора стоял Ань. Лучи солнца плескались за его спиной, очерчивая точеный силуэт, подчеркивая его невыносимое совершенство и грацию, сквозившую даже в неподвижности.

На один миг они застыли в молчании.

Потом Ань повел обнаженным мечом чуть вправо, и клинок звонко отозвался на зов хозяина.

На противоположной стороне двора, будто отражением, другие ладони легли на рукоять и потянули ее вверх.

С хищной неторопливостью противники двинулись друг другу навстречу, чтобы в следующее мгновение взорвать жаркий зной двора бешеным танцем тел и клинков, а еще – солнца. Его прямые лучи ныряли под взметнувшиеся руки, выпрыгивали из-за мгновенно передвигающихся ног, вспыхивали на лезвиях, отражались бликами в волосах.

Не было ни усталости, ни боли. Только одно сплошное чувство, обжигавшее губы и заставлявшее пальцы еще крепче стискивать эфесы.

Начало конца было положено Вером. Извернувшись, он одним скользящим ударом рассек кожаные доспехи, и алая кровь Аня тяжелыми каплями полетела по широкой дуге. Он успел отскочить, чтобы удар не стал смертельным, но потерял координацию и в результате получил еще один – на этот раз по ноге. Упав на одно колено, он с обманчивой беспорядочностью взмахнул изящным клинком. На бедре Вера появилась тонкая полоска. Загорелая кожа показалась бронзовой под алыми струйками. Но то была только царапина, и Ань знал это.

Из-за ранения в ногу Ань утратил часть так много раз спасавшей его быстроты, и Вер выбрал правильную тактику, обрушив на брата множество мощнейших мгновенных ударов. Скоро все тело младшего покрыли пока еще мелкие порезы: на лбу, груди, руках. Веру досталась лишь легкая рана на бедре, чуть замедлившая его движения.

Ему удалось загнать брата на узкую, почти вертикальную и не оставлявшую никакого места для маневра лестницу.

Ввалившись на неширокую галерею второго этажа, Ань почувствовал себя свободнее. Но это ощущение долго не продлилось. Нога болела все сильнее, движения еще более замедлялись. У него уже несколько раз начинало темнеть в глазах. Брата же как будто только подзадоривали его раны.