Некромант-самоучка, или смертельная оказия

Его громкий и решительный стук в дверь должен был меня насторожить, но в очередной раз оторванная от еды, а потому очень голодная и желающая вернуться к обедо-ужино-ночнику, я стремительно вышла навстречу визитеру и едва не повалилась в объятия разгневанного рыжего.

- Сумеречная, некромантка доморощенная. Ты все-таки надышалась! – прорычал он, наступая на меня. И вот что удивительно, интонация его была отнюдь не вопросительной, а утверждающей. Такой, что не возмутиться невозможно.

- Чего?!

- Того! Надышалась дурман-травы, мозги растеряла… - огрызнулся он и хлопнул дверью уже за своей спиной.

- Я?!

- Ну не я же слепил из древнего оружия сцену сношения двух Дарреев Дао-дво.

- Как…?

- Между собой, - брезгливо выплюнул он. - Замкнутый круг наслаждения. Таррах! Ты хоть соображаешь, как это выглядело?! – взревел он. – Та… конечно соображаешь, ты же сама и лепила.

Да, мне следовало вникнуть в суть переговоров творческой группы и смягчить значение скульптуры, хотя я и не совсем представляю этот круг.

- Гер, а как ты ее увидел? – Неужели смертники отправили ее не тому.

- Как-как?! – перекривил он, вышагивая по моей комнате. – Как и все, кто присутствовал на суде рода!

Милостивый боже! Представить страшно, как же Даррей опозорился на сборе лучших представителей рода. Я отошла к стене и плавно опустилась на стул. Ужас! Мне хотелось мести, а получился… кошмар.

- Вижу, ты впечатлилась масштабом своей затеи, – рыкнул рыжий. – И я бы понял твое возмездие, будь эта скульптура из простого металла, но у тебя же мозгов хватило взломать печати рода и испортить древнее оружие!

- А ты бы не испортил? – взвилась я и поднялась. – Он мне вместе с одежкой и оружием белье прислал. А я, может, и человек, но точно знаю, такую вульгарность лишь любовница носит, и это не просто подарок!

Суть моих слов доходила до Гера сквозь толщу недоверия, но стоило мне замолчать, как он раздраженно выдохнул: «Урод! Мало ему досталось», и в ближайшую стену впечатал кулак.

- И я того же мнения, - согласилась я и, выждав немного, указала многоликому на дверь. – А теперь будь добр… - все-таки я голодная, злая, да еще обедо-ужино-ночник быстро стынет.

Он послушно вышел, но дверь на ключ закрыть не дал. Стоит, глаза в пол, кулаки сжаты, челюсти словно в судороге сведены.