Чужая звезда

- Я сейчас никому не верю. Даже в том, что передо мной моя ученица, засомневалась, прости. Где тебя держат? С тобой всё нормально?

- Я во дворце Повелителя, в гостевых покоях. Всё в порядке, будет ужин в нашу честь.

Монахиня отпрянула от Даники и закивала головой. Всем своим видом она показывала, что не желает более быть в этом месте.

- Зачем же ты связалась со мной оттуда. Дворец – опасное место. Нас могут подслушать, это навредит всем нам.

- Верминаль сейчас рядом со мной и говорит, что всё будет хорошо. Он просил передать тебе его мысли в астральном письме, - девушка протянула монахине сложенный вчетверо лист бумаги.

Женщина изменилась в лице и приняла лист из рук Даники. Пару минут (по меркам обители духа, в которой пребывали собеседники) сестра Элайза изучала содержимое послания. Затем она отвела взгляд от бумаги, которая немедленно сгорела в языках волшебного зелёного пламени без остатка. Монахиня опустила теперь уже пустые руки и вновь приблизилась к ожидающей её Данике. Когда женщина заговорила, голос её был серьёзным и ровным.

- Верминаль очень быстро смог научить тебя многому. Скажи мне Даника, а твой дед посвящал тебя в то, что письмо, которое помогло тебе сбежать из Улья, было написано его рукой?

- Нет, мне он об этом не говорил, - Даника удивилась и немного смутилась.

- Полагаю, что не только в эти, но и многие другие детали своих планов он тебя так же не посвящал. Передай ему, я догадываюсь, что он задумал. Тем не менее, я вам помогу и исполню всё, что было указано в сгоревшем письме.

- Хорошо, я передам, - девушка внезапно тоже стала серьёзной и немного грустной.

- А теперь слушай меня, Даника. В тебе сокрыт великий дар. Силу подобную твоей среди учениц сестринства Азеранны я встречала лишь однажды. Держись своих идеалов, близких тебе людей, слушай сердце и верь в свой дар, как я в него верю.

- Матушка, твои слова звучат так, будто мы с тобой больше не увидимся.

- Конечно, увидимся, дитя моё. А теперь ступай. Не трать время на прощание.

Обитель духа, принявшая по воле её создателя, форму походного шатра, начала растворяться в чернильном мраке. Подобно тому, как капли краски растворяются в воде, образы и запахи быстро улетучивались из сознания монахини. Её глаза начинали видеть, то, что им и полагалось. Темноту.