Инсомния-3

Я искал какую-то пуповину или сосредоточение энергий, переплетение каналов. Но ничего не мог обнаружить.

– Ты смотришь на детали, из них делаешь выводы, а затем соединяешь все в единую картину, – произнес Кастер. – Ты всегда так делаешь. Пытаешься найти невидимое для других и от этого развить цепочку событий. Так ты никогда не найдешь Ская. Смотри масштабней, глубже. Смотри сразу на все. Твой подход не работает в этом мире, Лаэр. В твоем прежнем может и работал, но не тут. Мир снов устроен иначе, ты всегда знаешь ключевые вещи.

Они жирными мазками отпечатываются в сознании. Тут невозможно спрятать что-то важное в мелочах. Но возможно спрятать в чем-то огромном. Если хочешь замаскировать дерево, не надо сажать его в лесу на глазах у всего мира. Надо весь мир посадить внутрь дерева. Понимаешь?

Я пока что понимал, что мой наставник даже после смерти водил меня за нос. Он в курсе про Ская и то, что я из другого мира. Но я никому об этом не говорил, кроме эльфийки и... магистра Корли Ки, который был другом Кастера.

Ну да, чего удивляться-то? Интересно, магистр с самого начала знал или рассказал Кастеру уже в калейдоскопе?

Впрочем, сейчас не время. Счет шел на минуты, я это нутром чувствовал. Да нет, теперь я это просто видел своими глазами, хоть и понимал, что у меня никаких глаз-то и нет.

И я начал отдаляться от себя, Кастера и Врума. От тихого дворика монастыря с его стенами и поросшей свежей травой камнями под ногами. Я продолжал смотреть на себя со стороны, но делал это с высоты птичьего полета.

Повсюду были переплетения эфира сна, в котором мы находились. А затем я понял, о чем говорит Кастер.

Действительно разжевал и положил в рот как несмышленышу, прямее объяснить было практически невозможно. Я не мог найти сновидение смотрителя не потому, что его не было внутри сна. Он и был сном. Весь конструкт, вся площадка перед храмом, храм, да и весь холм были частью смотрителя. А существо в соломенной шляпе, что беспечно сидело на одном из столбов – лишь иллюзия, образ.

Лишь на глаз оценив количество эфира, что оплетало нас, я понял, что по силе это сновидение превосходит все, что я раньше видел.

Сновидение – обычно суть коллективного сна. А здесь оно и есть сон. Он был всем.

– Это эгрегор? – спросил я с придыханием и восторгом.

– Нет, – ответил Кастер. – Но близко к нему. Может еще пару тысячелетий, ну максимум десять, и он им станет. Эгрегор воина. А может и войны. Не знаю, но смотритель – сосредоточение снов о великих мечниках.