Серебряный. Возрождение легенды

Напряжение, разлитое в воздухе. Ее ресницы сомкнулись, чтобы в следующее мгновение распахнуться, открыть орехово-золотистые глаза, наполненные решимостью. И он понял, что этот миг был последним, когда все еще было как прежде. Новый миг все изменит уже навсегда. – Я хочу ребенка.

«…целитель сказал, что женщина в этот период более уязвима. Если бы не ребенок, возможно ее удалось бы спасти…»

- Нет! – резко произнес он.

В орехово-золотистых глазах разгоралось пламя. Нет, вспыхнуло пламя! Так молниеносно и всепожирающе, что он понял ничего ему не показалось.

Олайя давно готовила разговор и эти мысли прочно засели у нее в голове.

- Почему, Дим? – несмотря на нестерпимый пожар, сжигающий ее изнутри, Олайя положила ладони ему на лицо, мягко, ласкающе.

Он взял ее руки в свои.

- Потому что кругом война, Лала. Катастрофы, уничтожающие наш мир. Смерть не щадит никого ни беременных женщин, ни детей.

- Но у жизни свои позиции, - возразила она, освобождая руки, отодвигаясь. – Люди продолжают жить и рожать детей, несмотря ни на какие трудности.

Эпидемии, голод, войны, землетрясения. Богачи и нищие, знать и землепашцы, с даром или без него. Жизнь берет свое!

- Только тех, о ком ты только что сказала, не называют девэрами и у них нет серебра в крови. Им не нужно каждый сэт бороться за эту самую жизнь! Ты думаешь, ты родишь ребенка? Нет, Лала, это будет не ребенок. Лакомый кусок для тех, кто мечтает о могуществе. Серебряный, с которым не надо договариваться, задабривать, считаться. Его надо будет только воспитать.

И у тебя будет личный, карманный Изменяющий или Разрушитель, может быть Созидатель, это смотря какие будут цели у тех, кто завладеет этим ребенком. Это уже не суть. Важно лишь то, что для всех стервятников этого мира этот ребенок будет всего лишь наживкой, приманкой.

Олайя его ударила. Влепила пощечину. Дим поднял на нее глаза. Сейчас она вся пылала. Пламя волос, веснушек, глаз.

- Ты болен! Ты искренне считаешь, что кроме твоего серебра в мире ничего не существует.

Только я не хочу быть больше его безликой частью.

Она уходила вдоль линии синей бесконечности. Огонь его жизни. Димостэнис смотрел ей в след. Он просто не знал, что может ей предложить.

Олайя вернулась через несколько сэтов. Поднялась на террасу, где он ждал ее все это время. Димостэнис кинулся к ней, обнял.

- Прости, Лала, - он прижимал ее к себе, чувствуя, что она не отвечает, но надеялся, что тепла его объятий хватит на двоих. – Я так боюсь потерять тебя.