Время для героев

Дальше все, что произошло слилось в одно очень длинное мгновение. Почуяв и поняв мою волю, Буба резко увеличился в размерах, принимая свою боевую форму. Я ударил телекинезом, расталкивая наемников, преграждавших дорогу к посланнику и не мешкая бросился вперед.

За моей спиной послышался свирепый рев и звонкий звук удара хвоста, потом стоны боли и звук падающих тел. Тот, кто представился посланником Лесли, смотрел на меня, округлившимися от удивления и ужаса глазами. Его губы непроизвольно шевелились, рука тянулась к небольшому серебряному амулету Митры, висевшему на груди.

Удар трости пришелся чуть выше кисти. Послышался хруст ломаемой кости и сдавленный крик боли. Посланник Лесли осел на землю, словно куль с известно чем и продолжая поскуливать, попытался отползти от меня, смешно суча ногами. За моей спиной раздался еще один хлесткий удар и звук, с которым тело человека, одетого в броню с разгона, налетает на что-то каменное.

- Не убивать, Буба! – прорычал я, с каждым шагом нависая над посланником аббата.

- Бросайте оружие или смерть! – послышался властный голос Никодима, с вершины надвратной башни.

* * *

Я представитель святого престола! – вопил посланник, еще здоровой левой рукой тыча мне в лицо свою безделушку. Решив, что это ничтожество – маг, я ошибся. Он был простым смертным с чего-то решившим что лучше других.

- И? Это дает тебе право назначать награду за мою голову? – стоя над ним, я подавлял желание ударить тростью и по второй руке, сейчас сжимавшей серебряную подвеску.

- Его сиятельное величие, аббат Санти, выслушал показания потерпевших от злодеяний твоих, колдун и вынес приговор. Падре Санти никогда не ошибается! – сделав попытку еще дальше отползти от меня, брат Лесли продолжал сыпать оскорблениями и угрозами. За моей спиной под чутким приглядом Бубы и руководством Никодима, наемники, что еще были способны стоять на ногах, разоружались и снимали доспехи. Люди собирались на надвратной стене и башенках те, что посмелее протискивались в калитку.

Первым из тех, кто вслед за Никодимом вышел за ворота, был его старший сын. Он вышел с гордо поднятой головой, словно это он только что победил всех негодяев. Оглянувшись, я понял причину такого поведения. Парень крепко сжимал в руке ручку молоденькой девушки на лице которой расплылся уже немного посветлевший синяк.

- Но в этот раз его сиятельное величие ошибся. Никодим, дайка мне розыскной листок. – В мою руку легла очередная бумажка с моим портретом.