Михаил Гущин. Тайный агент

Глупо погибнуть вот так, пройдя столько заварушек. Мысленно приказал барьеру рассеяться, но ничего не произошло. Ладно, что это я тут разлегся? По-хорошему, прошло секунд сорок, от силы минута. Бывало, что я задерживал дыхание и на более длительный срок, так что ничего здесь нет страшного. И потом, мне ведь никто не запрещал использовать дар!

Гаврюшов настолько был уверен, что его дар действует, что обновлял только второй приказ не дышать. От поддержания первого приказа не двигаться он отказался, чтобы не распылять концентрацию.

Думал, я сломаюсь и у меня не останется сил сопротивляться? Нет, за такую недооценку моих возможностей нужно наказывать. Я гораздо сильнее, чем он думает!

Водяной купол образовался вокруг меня с характерным хлопком, а глаза сотрудника тайного отдела округлились от удивления. В следующее мгновение я подскочил и нанес резкий удар по лицу. Бил без дара, рассчитывая, что противник не ожидает удара, но подготовка у него оказалась на уровне.

Машинально Гаврюшов уклонился от моего удара и заломил руку.

Левой уже с даром пробил в печень, отчего он согнулся пополам.

— Не люблю, когда такие подонки, как ты, спутывают мои планы, — прохрипел я, поднимаясь на ноги. Дыхание еще было неровным, на ногах было тяжело стоять, но дар Гаврюшова на меня уже не действовал. Сейчас ему было явно не до этого.

Он бросился мне под ноги, рассчитывая повалить на землю, но я выстоял и ощутимо приложил его по ребрам. Только эта тварь попыталась подняться, я приложил его по голове и вырубил. Ударил специально не сильно, только чтобы он потерял сознание.

Уверен, Гаврюшов ценный свидетель и многое расскажет. Другого не дано.

Осмотревшись, я понял, что бой подходил к концу. Дружки Гаврюшова разбегались, некоторые пытались унести с собой раненых. На земле возле дома и внутри особняка лежали тела тех, кому повезло меньше. Убитых и тяжело раненых налетчиков было человек семь. Среди наших — Велигор и твердыня Васильевых — его все-таки задавили всей массой, но что тут поделаешь, твердынь выше пятого ранга страсть как не любят и стараются всегда убрать первыми.

Палыч еще не пришел в себя. Он сидел, опершись спиной о перевернутый стол, и смотрел на нас осоловелыми глазами. Дмитрию Андриянову здорово досталось. Его лицо и шея были в крови, а левая рука безвольно свисала.

— Он подставился, когда меня попытались ударить в спину, — рассказывала кому-то Андриянова. — Закрыл меня собой от удара, дурачок!

— Не дурачок, а старший брат, который переживает за сестренку.