Без права на прошлое. Часть 1.

— Ну как, старина? — весело спросил Шарм. — Выглядишь прекрасно, точно после баньки, пива и девок…

— Значит ты присматривал за нами? — перебил Охотник. — Облегчишь душу?

Он не собирался разводить церемоний, восхваляя геройства умирающего. Настроение было паршивым. И не только из-за убитых спутников, к которым старик невольно привязался. И даже не из-за живой, но похищенной Валери. Из-за собственных просчетов, превратившихся в тенденцию последних дней. Недосмотров и упущений, намекающих на его малопригодность к потенциально серьезной работе.

А ведь именно он, Охотник, совместно со Шпионом, Вором и Аналитиком отвечали в Гвардии за мероприятия, связанные с разведкой и контрразведкой...

— Удивлены? — серый человечек усмехнулся и закашлялся, схаркивая кровавые сгустки. — Рад, что сумел провести самого Охотника, всевидящего Гвардейца! Легенды рисовали вас в более выгодном свете… А тут на тебе и попал впросак! Выходит не такой уж я неумеха, как частенько повторял в подпитии мой нежно любимый папенька, да уснут его кости на мягкой перине… С этой мыслью мне будет приятней умирать.

И со знанием того, что вы не помешаете моему другу и господину.

— Патрику Дидо? Насколько вы близки?

Серый едва заметно кивнул.

— Я служу роду Дидо давно, как и предки мои служили…, — он на мгновение потерял сознание, но тут же очнулся. — Я рядом с ним с раннего детства… Учил, наставлял, оберегал… Не препятствуйте ему, Охотник. Прошу. Патрик — хороший парень. Он богат, знатен и весь из себя родовит, но действительно думает об Империи.

Переживает, ночами не спит… А теперь вот и к действиям перешел, активным… Но не ради себя старается мальчик! О Родине печется! Намерения его самые что ни есть благородные и патриотические, без примеси фальши и шкурного интереса…

— Для умирающего ты чешешь языком чересчур активно, — усмехнулся Шарманщик. — Давай, крепись. Вы, святоши, народец нудный, но в духовитости вам не откажешь.

Священник растянулся в улыбке. Попытался подняться, но завалился лицом вниз, в лужицу бандитской крови.

Лужа пополнела, принимая кровь пастырскую.

— Нее-еее, — выдохнул он, отталкивая руки певца и переворачиваясь на спину. — Сплясал я сегодня свой последний танец… Такие вот, Гвардеец, дела… То ли канкан это был, то ли чечетка, не ведаю, но вроде бы неплохо вышло… Зачетно, как выражаются студенты в…

Он умолк. Дернулся последний раз, выталкивая из разорванного тела темно-красные капли, и замер, уже навсегда, уставившись на парящего под облаками ястреба.