Без права на прошлое. Часть 1.

Резко контрастировало, выделялось на фоне прочих средств передвижения по землям бескрайнего Гардана.

Охотник не причислял себя к знатокам красивостей или почитателям комфорта, но всякий раз, когда выпадала возможность, не раздумывая отваливал компаниям-перевозчикам кругленькие суммы наличных.

Непонятно почему, но внутри имперских фургонов старик ощущал спокойствие. Мог думать, развалившись ленивым котом и потягивая охлажденное вино. Мог вспоминать, провожая проплывающие за окнами пейзажи Тысячелетней. Его Гардана, ненавистного, но, как недавно выяснилось, по-прежнему любимого.

Однако созерцанию дня сегодняшнего помешали. Валери, неспособная на продолжительную грусть, бесцеремонно похлопала по коленке.

— Объясните, сударь Тибальт, — спросила она голоском герцогини. — Я тут подумала. Почему в нашей стране стража разделяется на Солнечную и Лунную?

— Не знаешь? — тут же встрял Шарманщик, аналогично девушке не готовый к длительным переживаниям. — Ну и молодежь пошла! Традиций не чтит, истории не ведает… Ладно, я добрый сегодня.

Просвещу необразованных.

Шарм бережно, как ребенка, уложил кобзу на сгиб локтя. Кашлянул, прочищая горло, взял волнующий аккорд.

— Слушайте историю мою…, — начал он нараспев. — О людях дивных и временах давних. О героях забытых и делах незабвенных. Делится стража на Солнечную и Лунную по договору старинному, что многие лета-годы назад заключили правители Гардана с племенем одним, загадочным и таинственным…, — струны кобзы всхлипнули в миноре. — Мерзами народ сей звался, поскольку лицом страшен был и безобразен, как жопа обезьянья…

Валери прыснула.

— Кто такая обезьянья?

— Уууу, девочка! — Шарм закатил глаза. — Обезьянья — зверь волосатый и пакостный, что на юге живет, поскольку жару предпочитает и фрукты сладкие. Я после про него тебе расскажу, поподробнее… Так… О чем это я?

— О мерзах — родичах обезьяньи.

— Точно, о них сердешных! Долго жил сей отвратительный народец по соседству с людьми. Подличал, как полагается, воровал, воевал. Но однажды не стало больше мочи людской терпеть их безобразия.

Собрались сильные мужи и побили мерзов этих. Знатно побили, качественно! Запросили мерзы пощады, умоляли жизни их никчемные сохранить и на службу просились, — певец резко ударил по струнам, слушатели вздрогнули. — Мудры были предки наши. Взяли они мерзов на службу и клятву с них потребовали, что охранять те станут покой людской во время темное, ночное, безлунное…

Валери слушала, распахнув глазищи и очаровательно приоткрыв ротик.