Черные стрелы 2

 Девушка, не отрываясь, смотрела на Тенро, позади которого возвышалась жуткая ониксовая тень, очень похожая на тень самого мужчины но, будто насытившаяся черной кровью, выпрямившаяся в немалый рост и гордо расправившая плечи.

  Словно призрак самой смерти стоял за плечом у Тенро, жадно взирая на Элиссу темной бездной пустых глазниц. Не в силах выдерживать пронзительный взгляд тени, девушка посмотрела в ярко-зеленые глаза охотника и содрогнулась. Она не видела в них ничего знакомого и человеческого, лишь ледяное пламя и жажду крови.

 Когда Тенро сделал шаг в направлении Элиссы, девушка инстинктивно отшатнулась. После следующего шага она наткнулась спиной на зашипевший барьер, и тот отбросил ее от себя, полоснув по спине жидким огнем. Едва не заплакав от боли, воровка кое-как поднялась из клочьев тумана на подкашивающиеся ноги и увидела, что охотник стоит прямо перед ней, а лезвие его черного клинка направлено точно на ее сердце.

- Тенро… - прошептала Элисса. – Это же я…

 Ониксовое острие потянулось вперед, и воровка вновь вынуждена была отступить, успев кожей ощутить ледяное прикосновение смерти, ждущей ее на кончике черного клинка.

- Тенро! Охотник продолжал наступать и вскоре прижал девушку почти к самому барьеру. Чувствуя, как магия, подобно неистовому ветру треплет ее одежду на спине, Элисса замерла, раз за разом взывая к Тенро. Но тот будто не слышал ее.

 Зрители затаили дыхание, и над ареной разнесся голос барона Гирса:

- Давай же! Убей ее, отрекись от себя и прими то, что твое по праву! Убей!

 Тенро слышал слова, доносившиеся до него, но они будто проплывали мимо, не достигая разума охотника и никак не трогая его.

  Охотник надавил на рукоять меча, и лезвие послушно коснулось груди содрогнувшейся девушки. Но та не издала ни звука. Тенро видел ее слезы, видел, как она с надеждой смотрит на него, закусив губу, но не двигается. Она перестала кричать и повторять одно и то же имя.

 Тенро чувствовал, как его рука сама по себе поднимается, занося меч, но его это уже не тревожило. Сознание мужчины растворилось в охватившей его душу тьме, полностью подчинившей его тело и разум. Он перестал быть собой, превратившись в чудовище и сгорая от жажды крови. Ничего уже нельзя было поделать и изменить. Ничего.