Провидение зла

Найдем способ, но сколько времени это займет?

– Не знаешь его? – спросил Син.

– Этого – нет, – признался Пусиллус. – Я раскидывал заклинания, рисунок складывается незнакомый. Думаю, что он из новых. Да и кольца поэтому…

– Кто-то сумел призвать новых? – побледнел Син.

– Нет, – улыбнулся Пусиллус. – Если бы это было так, месиво в центре Светлой Пустоши не просто бы волновалось. Из него бы бил фонтан грязи. Нет, думаю, что начали открываться саркофаги в подземелье Донасдогама.

– Значит, ты все-таки был там, – прошептал Син.

– Был, – кивнул Пусиллус и, покосившись на Игниса, добавил: – Тогда, когда это было можно.

– Тогда… – Син улыбнулся и погрозил пальцем угоднику.

– Я не ищу славы, – развел руками тот.

– О чем вы? – удивился Аквуилус.

– Он знает, – усмехнулся Син.

Визг вдруг раздался с другой стороны толпы.

– Опять, – побледнел Пусиллус, выдергивая из ножен меч. – Аквуилус! Держи проход!

– Оставайся здесь! – крикнул Игнису Син.

– Ты, парень, меч-то хоть когда-нибудь в руках держал? – с сомнением спросил Игниса Аквуилус.

– Случалось, – неопределенно ответил Игнис.

– Что у тебя? – поинтересовался Аквуилус. – Секиру давай сюда, с ней умеючи надо. Бутыли пусть висят, но от них толку немного. Мурс сильный, с выдумкой. Гонит на наши ограждения вроде бы здоровых, даже с оружием, но уже без соображения. Прежде, чем отбиваться, вначале скрутили пару. Так они только через полчаса пухом оделись. Еле-еле справились. Изобретательная мерзость пошла.

– Лучезарный вернется? – с замиранием сердца спросил Игнис.

– Я тебе что, Бенефециум? – удивился Аквуилус. – Отправляйся в Бэдгалдингир и спрашивай там. Это он у нас корпит над свитками и манускриптами. Наше дело простое, ходить да смотреть. Или вот как теперь. А ты сам-то кто будешь? Есть у тебя что внутри?

Игнис похолодел. Неужели вновь выдал себя? Ведь затвердил же заклинание Алиуса Алитера. Как молитву его читал, когда приходил в себя на распятии. Да и на палубе с него начал. И теперь. Нет. Не может быть. Спрятано. И еще глубже спрячется.

– Внутри? – сделал непонимающее лицо Игнис. – Да нет пока, снаружи, – погладил бутыли принц. – Син вроде сказал, что снаружи погань смывать надо?

– Тьфу, зараза, – усмехнулся Аквуилус. – Поймал! Не о том я, парень. Я про стерженек. Когда вот не можешь, а делаешь. Видишь такую гадость, как здесь, и не бежишь околицей, а лезешь в самое пламя. Если лезешь, значит – ты угодник. А не лезешь, просто человек.