Провидение зла

Противоположный берег вздымался заросшими лесом увалами, но и там до ближайшего леса было не менее пары лиг.

– Нет засады, – покачал головой Декрепитус. – Все видно во все стороны. Но дозор должен быть. А тут ни лошадей, ни дозорных. Непорядок. В реку они свалились, что ли? Тогда никаких следов не найдешь. Тут пропасть – три сотни локтей! Собак пастухи специально натаскивают, чтобы овец к ней не подпускали.

– Нет никого, – крикнул из башни стражник. – Ни лошадей, ни воинов. Ушли почему-то. Кострище холодное.

– Ладно, – ответил король.

– Девять стражников и мастер стражи на ту сторону. Осмотрите все еще раз. За башней распадок.

Копыта лошадей застучали по мосту.

– А знаешь ли ты, девица, – начал свой обычный разговор Декрепитус, – что вся земля севернее Азу называлась у каламов земля Эдин?

Фламма не успела ответить. В полной тишине и утреннем безветрии деревянный мост вдруг заскрипел, зашевелился, отвалился от края пропасти и рухнул, пойдя в сторону и разбившись о ее противоположный край. И в ту же секунду откуда-то из провала полезли свеи, полезли, как тараканы, разрядили самострелы в оставшихся с королем десять воинов, а потом схватились за топоры и ринулись на тех защитников короля, что успели обнажить мечи.

Фламма оглянулась, увидела хрипящего Декрепитуса со стрелой в горле, наклонилась, чтобы схватить притороченную к седлу палку, услышала, как очередная стрела просвистела у нее над головой, и вывалилась из седла, потому что ее лошадь задрожала и стала припадать на круп.

– Арас! – услышала Фламма грубый голос.

– Я же сказал, не калечить лошадей.

Лошадь упала.

– Отстань, брат Микил, – был ему ответ. – Лучше собери остальных лошадей. А эту мы сожрем. Или ты хочешь, чтобы я опять питался человечиной?

Они говорили по-свейски, но Фламма сквозь охвативший ее ужас понимала чужую речь, дозорные, которых она пользовала целительством, тоже говорили по-свейски. Но откуда они взялись? И что случилось? Почему все произошло так быстро? Вон, на том берегу за разрушенным мостом стоят десять воинов Тимора, стоят, будто каменные истуканы, и ничего не могут сделать.

А с этой стороны реки два или три десятка свеев собирают лошадей, обыскивают трупы, снимают все ценное, а тела сбрасывают в пропасть.

– Эй! – послышался голос. – А король-то еще жив!

– Так и надо, – буркнул Микил. – Я ему пропорол брюхо да подсек руки. Скажи ему по-вирски, что его смерть заказал король Ардууса. Да не ори, эти дурни на том краю пропасти не должны услышать.