Провидение зла

Нельзя пугать осведомленностью и настораживать всемогуществом. От тебя должно было пахнуть потом. Мозоли на твоих руках и коленях, вот что обещало тебе незаменимость.

– И что мне делать теперь? – замер Кракс.

– Ничего, – пожал плечами Флавус. – Мне будет жаль тебя, но что ты теряешь? Найдешь новое тело, разве это когда-нибудь тебя затрудняло? Таких, как ты, немало. Я знаю… нескольких.

– Я знаю пятерых, – буркнул Кракс и тут же с досадой замотал головой. – Да, чрезмерность имеет место. Я могу найти новое тело, но время сейчас… бодрое.

Новое тело – старые беды. Неизвестность, бедность, слабость. Придется все начинать сначала. Но не этого я боюсь. Виз Винни.

– Ты думаешь, что Пурус может связаться с хозяйкой Ордена Смерти? – удивился Флавус.

– Пять лет назад он купил в Арамане сэнмурва, – прошептал Кракс. – И он искал сэнмурва с черным кольцом на лапе. Это вестник Виз Винни. Зверек из ее зверинца.

– Вот ведь мерзавка! – рассмеялся Флавус. – Торгует своими вестниками, как щенками калбов.

И даже не скрывает собственные знаки. И правильно, какая разница, кто кормит зверька, ополоумевший король или чудаковатый богач? Открыть клетку можно где угодно… Но Пурус меня удивил… Не зря я на него поставил. Ну что ты стоишь?

Кракс словно окаменел.

– Я понимаю твои опасения, – кивнул Флавус. – Если кто и может гарантированно отправить кого-то из вас или из нас к нашим далеким праотцам, то прежде всего Виз Винни и ее умельцы. Похоже, Пурус решил расстаться с большой суммой.

Ну что же, я перекуплю ее. Не волнуйся.

Кракс выдохнул с облегчением.

– А теперь иди, – отвернулся к огню Флавус и плеснул перед собой на столик остатки напитка из бокала. – У меня нет сэнмурва, мне придется говорить с Виз Винни, как прежде.

Кракс согнулся в пояс и попятился к выходу из покоев короля Эбаббара. Флавус Белуа смотрел на разлитое на белом столе вино. Капли дрожали, соединялись, растекались в стороны, рвались на лоскуты, пока на столике не образовался портрет темноволосой женщины удивительной красоты.

Флавус смотрел на нее несколько минут, потом рассмеялся, и портрет расплылся.

– Значит, ты знаешь пятерых? – вспомнил он недавние слова Кракса. – Включая самого себя, разумеется. Да, когда-то вас было девять, потом стало пять. Но теперь я уже не уверен. Что-то мне подсказывает, что саркофаги открыты… Ну да ладно, посмотрим пока на пятерых. А ведь Пурус очень мудр. Я не ошибся в нем.