Провидение зла

– Лет-то? – пошел обратно к своему мулу угодник, на которого забрался если и не одним молодецким прыжком, то без особого усилия точно. – Ну ты спросил! Если бы я знал, сколько мне лет, да когда на свет появился, я б каждый год по этому поводу упивался бы вусмерть. Не знаю я, сколько мне лет.

– Как так? – удивился Литус.

– А вот так, – пожал плечами угодник. – Тебе сколько лет, парень?

– Двадцать два, – в свою очередь пожал плечами Литус да ойкнул, схватившись за бок.

– Болит? – посочувствовал угодник. – Ничего, пройдет.

– Ну как же… – вовсе растерялся Литус. – Сказали… Нянька… Потом наставники…

Отчего-то хотелось говорить с угодником откровенно.

– Понятно, – кивнул угодник. – Нянька. Наставники. Это хорошо. Понятно, что лучше мать или отец, но уж как вышло, так вышло. Сказали тебе, ты и ведешь отсчет. А если бы не сказали? Если бы пришел в себя вот так, как ты есть? Сколько тебе лет? Посмотрел в зеркало ручья – то ли двадцать, то ли сорок, а может, и того больше, если рожа грязна.

– Так ты не помнишь себя? – прищурился Литус.

– Себя – помню, – усмехнулся угодник, – о себе не помню. Потому и живу долго. Когда отсчет неоткуда вести, то и стареть незачем.

– Ну, так время же идет? – не понял Литус. – Люди рядом стареют?

– Стареют, – кивнул угодник. – Оттого и брожу, чтобы не видеть, да все не удается. Вон, Сенекс уже под камнем, а был мальчишкой. Дядей меня называл, дядей Сином.

– Так тебя зовут Син? – спросил Литус.

– Не знаю, как меня зовут, – признался угодник. – Но согласись, что без имени как-то не слишком удобно. Нет, в дороге можно откликнуться и на «Эй, ты!» или «Прочь с дороги, сучий потрох, принц Кирума едет!», а вот в трактире неудобно, не будешь же вписываться в книгу безымянным бродягой? Так что я и придумал себе имя – Син. А так-то, может быть, меня, как тебя, кличут – Литусом? Кому же это известно?

– Так ты меня знаешь? – изумился Литус.

– Кто же тебя не знает? – в свою очередь удивился угодник.

– Да вроде бы нигде, – поднялся Литус. – Хотя соперник у меня был достойный. Случилось с ним что-то. Помутнение какое-то. Пройдет, я думаю. Не может не пройти.

– Не может не пройти, – повторил вслед за бастардом угодник.