Провидение зла

В любом случае, мне она показалась очень мудрой женщиной.

– Она королева! – повысил голос Игнис.

– Тссс, – приложил палец к губам Алиус. – Мы и так слишком связно говорим для двух пьянчужек. Мне верить необязательно. Ему веришь?

Сквозь гул начинающей выплескиваться из амфитеатра толпы раздался цокот копыт, и из тени последнего из четырех зиккуратов появился всадник. За ним следовали две оседланных лошади.

– Все в порядке? – свесился из седла Вентер.

– Более или менее, – ответил Алиус.

– Упряжь из Бэдгалдингира! – поднял брови Игнис.

– Золотые башни вышиты на седлах! И оружие…

– И плащи, – продолжил Вентер, – и новые ярлыки. Ну-ка, накиньте на себя плащик. Клянусь Энки, Ваше Высочество, если бы не голос, ни за что бы не поверил, что передо мной принц Лаписа. Так что вам пока что лучше помалкивать. Ярлыки у меня, а вы сойдете за немых.

– Куда мы? – только и выдавил сквозь подрагивающие губы Игнис.

– Прочь из Ардууса, – ответил Вентер. – Через Северные ворота.

– В Бэдгалдингир? – вовсе растерялся Игнис.

– Чего там делать? – изумился Вентер. – Нам теперь одна дорога – домой. Но когда заяц убегает от лисы, он же не о том, где будет прятаться, думает, а о том, как ему убежать.

– Мы убегаем? – вскочил в седло Игнис.

– Не так резво, Ваше Высочество, – нахмурился Вентер. – С таким лицом на лошадь нужно заползать с трудом, подогнав ее к забору или к скамье, а то ни один дозор нас просто так не пропустит.

– Мы убегаем? – повторил вопрос Игнис, взглянув на Алиуса, которые взлетел в седло ничуть не медленнее, чем он сам.

– Если мы зайцы, то кто лиса?

Алиус надул губы и щелкнул пальцами. Вентер тяжело вздохнул.

– В том-то и дело, что заяц уже бежит, а кто лиса, и не знает пока еще.

– Почему? – нахмурился Игнис.

– Оборачиваться опасно, – ответил Вентер.

Когда часы на ратуше пробили без двух часов полночь, а на Вирской площади, а также на Ремесленной и Северных улицах, захватывая и торговые ряды, и даже Храмовую площадь и прилегающие улицы, уже горели костры, звенели бубны и гремели барабаны, пищали каламские рожки и так или иначе веселился народ, перед воротами цитадели остановился всадник.

Стражи, которые с завистью косились на недалекое празднество, забегали, едва всадник наклонился к факелу. Заскрипели ворота, и гость, что было дозволено только особам королевской крови, миновал проездную башню верхом, хотя королем он не был. Зато он был мастером тайной стражи Ардууса или, как считалось при дворе, личным вестником короля. Его звали Кракс.