Синий, как море

Элспейр вдруг неловко шевельнулся и спросил:

– У Райдока какие‑то неприятности? Почему я ничего об этом не знаю? О каких заклятиях вы говорили?

– Потом, Эл, – Сагастен положил ему руку на плечо.

– Почему потом? Я знаю, вы не очень‑то мне доверяете, хотя я и не понимаю, почему. Но ведь Райдок – мой родственник и принц моего Домена! Разве вправе я не тревожиться за него?

– И все‑таки потом, – властным движением Сагастен заставил Элспейра умолкнуть.

Альда встала и подошла ко мне.

– Кто бы ты ни был, – сказала она, глядя мне в глаза, – помни, что я найду тебя повсюду.

Если ты Райдок, мой сын – для любви; если чужак, обманом принявший его облик ему на погибель – для мести. Ты запомнишь это?

– Запомню, Альда, – сказал я серьезно.

Изумрудная принцесса быстрым движением поцеловала меня и отстранилась.

– Продолжим завтрак, – сказал отец.

– А меня кто‑нибудь поцелует? – шутливо взвыл Данк.

– Кобыла твоя тебя поцелует, – в сердцах сказала Сельфа.

– Так у меня же жеребец!

– Так даже интереснее.

– Это тебе, может быть, интереснее…

– Оранжевый, не пошли!

На пороге появился незнакомый парень.

– Кони Властителей оседланы и взнузданы, – доложил он с поклоном. Вещи уложены, навьючены и приметаны. Оружие готово.

Вот тут я по‑настоящему понял, что мы уезжаем.

– Пока, родичи! – громогласно возвестил Данк, взметнув правую руку в богатырском приветствии.

– До свиданья, – тихо сказал я, снова чувствуя прилив робости.

– Поехали! – весело сказал Данк. – Хьюма и ты… как тебя… Орбен, за мной, да побыстрее!

Хьюма, очевидно, паж Данка, почтительно склонился, пропуская нас в двери.

Орбен быстрым шагом последовал за мной.

И снова коридоры, коридоры, коридоры, к которым я так и не успел привыкнуть, а теперь покидаю – быть может, насовсем. Яркий утренний свет. Салют гвардейцев у выхода. Крик глашатая.

– Оранжевый принц Данк, Синий принц Райдок покидают столицу Домена!

Десять лошадей у подножия лестницы. Четыре оседланы. Четыре в поводу – заводные. Две навьючены переметными сумами.

Орбен и Хьюма бросаются вперед, перехватывают двух коней под уздцы. Я нерешительно направляюсь к одной из двух оставшихся. Данк чувствительно бьет меня локтем под ребро и движется к тому коню, которого придерживает Хьюма. Я соображаю и начинаю стыдиться самого себя. Принц, называется!

Но вот мы и верхом. Данк на громадном жеребце редкой масти – кажется, ее называют изабелловой. Мне достался иссиня‑вороной, немногим ниже в холке, но легкий и тонконогий.