Синий, как море

Я еще раз поднял Ванаир над головой и возвратил его домой. Властители Домена покидали площадь.

Солнце коснулось горизонта. Снизу доносились многообещающие команды вроде «выкатить пять бочек». Мимо пробежал солдат со связкой незажженных факелов.

– Ого, – сказал Данк. – А нам поесть‑выпить достанется? Где майордом?

– Это потом, – нервно сказал я. – Это вы как‑нибудь без меня начните. Выпил‑то я сегодня, наверное, полведра, а насчет всего соответствующего терплю с полудня…

– Сагастен, проводи, – приказал отец.

– Вот еще! – возмутился я. – Может, вы и в горшок заглянете?

Сагастен засмеялся.

– Вообще не мешало бы, – сказал он. – Но главный вопрос в другом. Ты что, разве помнишь, где туалет?

– Веди, чародей! – истово воскликнул я и бросился следом. Интересно, как может выглядеть в нашем дворце то, что гордо именуется «туалет»?

Сагастен шагал бодрым походным шагом. Ему, знающему коридоры, и к тому же обремененному не постыдными потребностями, но единственно длинными ногами, шагать было легко и привольно.

Яркие факелы на стенах, ряд золотых посудин в поганом углу… Нет, в нашем финансовом положении не рисуется. Тусклый чадящий факел, ряд серебряных… бронзовых… фу, Райдок, патина пополам с мочевым камнем… гадость‑то какая, однако!.

Если эта кочерга не поторопится, в сортир я опоздаю. А если поторопится, расплескаю по дороге. Куда ж ты летишь‑то так? Я же потеряюсь!

Дыра в дощатом полу? Невозможно. Ведь были мы и славны и богаты… Золотую ночную вазу, инкрустированную самоцветами… изнутри, хо! Вот идиотизм!.. Можно продать, но не станешь же выковыривать мраморные плиты из пола.

А почему, собственно говоря, меня это так волнует? Я и на кустик в чистом поле согласен. Согласен даже на чистое поле без кустика!

И тут мы добрались до искомого.

Первые две минуты я ничего вокруг не видел. Я света белого не видел, черт бы побрал того, кто шил этот костюм! Я сразу запутался в ремнях и шнурках, чуть было не отстегнул Ванаир и тут же намертво затянул принципиально важный шнурок, без которого – никуда. Ни вверх, ни вниз, ни тем более вбок. А равномерное журчание где‑то в углу чуть не свело меня с ума окончательно. Я попытался разодрать брюки.