Синий, как море

Обидно‑то как!

– Что обидно?

– Воле истинного принца не могут, не должны мешать обстоятельства! Если я решила, что будет так, и молча сжевала собственное решение – чем ценно тогда мое мнение, мое желание? Чем отличаюсь я, отдающая приказы, от любой мужички, приказам повинующейся? Какие же мы властители, если не властны над собой и судьбами своими?

Данк хмыкнул.

– А кто властен над собой, Изумрудная? Ты от рождения в плену этикета, ты даже засыпаешь и просыпаешься, как предписано, а не по воле своей.

– Но власть предписаний выбрала я, я, еще раз я, и никто, кроме меня! И кстати, эти самые предписания говорят мне: принцы рождаются, чтобы повелевать судьбами стран и народов! А не наоборот!

Данк хмыкнул еще раз.

– Изумрудная, плюнь ты на свои аристократические выдумки. Перед камнем, падающим на голову, принц и нищий равны.

– Нет! Нет и нет! Нищий, чтобы уцелеть, обратить внимание на этот камень обязан, а принц не имеет права! Для этого есть слуги, гвардия, охрана, те же нищие, наконец! Они, именно они обязаны уберечь голову правителя, вплоть до того, что камень вообще не должен упасть!

Данк хихикнул.

– Ореол мощи, не позволяющий камню упасть на землю – да это уже бог!

– А разве величайший из богов не есть только лишь Белый принц небесных Доменов? Мы этого пока что не можем и не умеем, но это стыд наш, а не судьба!

Данк пожал плечами.

– Звучит красиво, но я всегда предпочитал действовать сообразно обстоятельствам. Таков мир.

– Если мир мне не по нраву, его следует изменить, – упрямо сказала Альда и замолчала.

– О Изумрудная повелительница, – сказал я с максимальной дозой желчи, – не будешь ли ты так добра перестать называть меня «этот»? К тому же, ты скоро устанешь указывать на меня кивками. У тебя уже тиара съехала.

Мама глянула на меня, неожиданно улыбнулась, остановилась и поцеловала меня в висок.

– Не знаю, кто ты, – сказала она мягко, – и потому мне трудно обращаться к тебе, как к сыну – не хотелось бы обмануться…

Я кивнул. Это я хорошо понимал.

– …но ведешь ты себя, как истинный принц. Как Райдок. Так и хочется надрать тебе уши за наглость!

Судя по всему, сейчас прекрасная Альда мысленно показывала Данку длинный ехидный язык.

А мы медленно шли через площадь наискось, по верхней террасе, от ворот храма к воротам дворца. И толпа молча глазела на нас – таких разноцветных, сияющих и могучих.

Впрочем, этих нескольких десятков горожан было явно недостаточно для того, чтобы образовать толпу.