Синий, как море

Вот тебе и мамина ласка!

– Рассматриваемый объект показал, что он, атлис: нечеловек; далиг: по обреченности Синий. Кто…

– Мама! – взмолился я. – Башка болит, пить хочу!

– Может, стукнуть его еще раз? – предположил Сенрайд.

Вот тебе и отцовская забота! Я затих.

– Кто из перечисленных подходит под определение «нечеловек»? невозмутимо продолжал Данк. – Разумеется, крейтлинги, оборотни из нежити, потом… потом…

– Преображенный Витязь, – тихо сказала Альда.

– При чем тут… – начал было Данк. – Впрочем… Сагастен, есть ли в мире сила, способная изменять облик Преображенного?

– Не знаю, – медленно сказал Сагастен.

– Мне неизвестна такая, но и запрета на ее существование нет.

– А может ли он изменять облик по своему усмотрению?

– Беспочвенный разговор. Не исключено. Но от начала времен такого еще не бывало.

– А какая приобщенность может лежать на Витязе?

– Клятва Домену, мощь храма, ореол Оракула… – задумчиво перечислил Сагастен, – еще, пожалуй, обреченность на успешный штурм, впрочем, последний раз это было так давно…

– Наш Синий город разрушен, – почти неслышно сказала Сельфа, – наш Синий Принц убит…

– Но наш Синий Цвет вакантен, – возразил Данк.

– Два Цвета означают, что это или принц, или витязь, – чуть нараспев сказала Альда. – Но принц – всегда человек.

– А о Преображенном Витязе я не мог бы не знать, – веско сказал отец.

– Разве что он достиг Преображения только что и не успел доложить, поднял голову Сагастен.

– Кто? – с горьким презрением спросил Сенрайд.

Мне почему‑то стало его жаль. – Лэйхэм и Линдолл убиты. Трусливый Моурис бессмысленно сидит в Дельфосе под предлогом подготовки к обороне, и уж кому‑кому, а ему до Преображения далеко, как голодному до сортира. Разве в Домене появлялся еще кто‑нибудь?

– Не топчи Моу понапрасну, Белый, – проворчал Данк. – Его немощь вызвана не трусостью, а…

– А идиотизмом! – взорвался Сенрайд. – Кто его просил лазить к Подземному трону? Сагастен ведь передавал из Дейненделла предостережение!..

– Предостережение – еще не запрет, – мягко возразил Данк.

– И уж во всяком случае, это был отважный идиотизм. Трусом парня не назовешь.

– Этот отважный идиот стоил мне половины казны, – с горечью сказал Сенрайд. – А принес Домену только неприятности. Единственный поход обернулся пшиком – или не так? Явился с пустыми руками… ф‑флибустьер, гнома ему в задни…

– Сенрайд! – со сдержанным упреком сказала Сельфа и возможно, даже покраснела. Берилловым румянцем, должно быть.