Синий, как море

Хильфейт не лжет, – упрямо сказала Сельфа, показывая всем серебристый стержень – скорее даже, короткий тонкий жезл.

– Может быть, орколак? Мощный ургмаур? – осторожно спросила Альда. Теперь она выглядела еще моложе и была совсем чужой. Материнскими чувствами от нее и не пахло.

– Как можно распознать орколака? – Отец повернулся к Сагастену.

– Луч хильфейта должен окраситься в красный цвет, – медленно проговорил маг. – Но сейчас это ничего не значит. Ведь Райдок предназначен Багрянцу.

– Но ведь это не Райдок! – яростно сказала Сельфа.

– Начало церемонии могло повлиять и на подменыша, – ответил Сагастен.

– Проверь, – приказал отец. – Это может отсечь часть сомнений.

Сельфа что‑то сделала со стержнем, и от него ко мне потянулся яркий радужный луч. На какое‑то время я стал совсем беспомощным и не мог даже моргнуть, чтобы уберечь глаза от слепящего света.

Луч прикоснулся ко мне, замерцал и медленно налился глубокой густой лазурью. Все оцепенели.

– Синий цвет, – одними губами произнесла Альда.

– Но после Второго Передела… – начал Данк.

– И Белый. Он все‑таки из нашего Домена! – пораженно сказал Сагастен. – Не понимаю…

– Человек Мертвой Радуги! – вскрикнула Сельфа.

– Откуда?! – резко обернулся к ней Данк. – Мертвой Радуги не видели в наших краях много оборотов!

– Она могла появляться в тех краях, откуда родом подменыш, непреклонно сказала Сельфа. – Это единственный способ притвориться созданием Индиго.

– Кроме обреченности Цвету, – заметил Сагастен.

– Но цвета Домена были бы видны!

– Кроме Белого. Синий на бело‑синем фоне, понимаешь…

Отец решительно взял меня за запястье, в руке его откуда‑то появился серебряный кинжал с золотыми насечками.

– Осторожно, Сенрайд, не обожгись, – равнодушно сказала Альда.

Отец бесцеремонно обнажил мою левую руку до локтя и безжалостно полоснул лезвием по коже.

– А‑а, тьфу, ой!! – непроизвольно сказал я. – Ты что, с ума сошел? Больно же!! .

Правой рукой я попытался схватиться за рассеченное место.

– Убери руку! – ледяным тоном сказал отец, направляя острие клинка в мое горло.

– Ты хочешь сделать меня по‑настоящему Красным? – хмыкнул я, опуская правую руку. Потом посмотрел вниз и замер.

Вместо ожидаемых горячих струек красной крови по предплечью моему поползла густая лента невероятно холодной прозрачно‑голубой жидкости. От нее поднимался густой ароматный пар. Жидкость быстро испарялась. Даже воздух вокруг стал невыносимо холодным.