Синий, как море

– Убирайся к дьяволу, барон Мрака! – приказала она, и в голосе ее звонче, нежели в имени, звенела сталь. – Убирайся в ад, откуда ты родом, и никогда, слышишь, никогда не смей выбираться оттуда. Иначе, клянусь, я сама убью тебя, если никто иной не осмелится сделать этого!

Я успел заметить солнце у нее за плечом. Там, на зеленой половине мира, оно стояло еще высоко, хотя заметно склонилось к западу. Почему к западу? Не знаю. Как не знает никто на свете, хотя никто никогда в жизни не спутает медовое золото смуглого вечера с ослепительно белоснежным румянцем утра.

Почему это так? Надо когда‑нибудь подумать. На досуге.

– Ну? – Айроу напряглась.

– Почему? – с трудом выговорил я. Как‑то очень трудно мне давалось каждое движение.

Айроу презрительно выпятила губу.

– Я сама долго не понимала, почему, – бросила она. – Пока ты не убил Бансо! Зачем ты его убил?

Предыдущую картину закрыло видение: отрубленная драконья голова на пожухшей траве. Из обрубка тонкой шеи тонкой ниткой тянется едкая смолистая кровь.

И странное чувство вызывает теперь эта беззащитная птичья шейка – не страх, не отвращение, а жалость.

Почему‑то у меня не находится ответа. Я знаю, что он есть, но не могу его найти, не могу нащупать в том вязком клее, на который, кажется, попались и тело мое, и душа.

– Я ухожу.

Больше мне нечего сказать.

Я бреду по безумной границе – левая нога по золе, правая по мгновенно вспыхивающей траве. Главное – не возвращаться, не оборачиваться, не попасть в собственный след.

Не возвращаться по следам своим… Отчаянная дерзость вспыхивает во мне. Я рывком останавливаюсь – да, рывком, страшная сила инерции тащит меня дальше, но я упираюсь каблуками в визжащее пламя и останавливаюсь. И решительно наступаю на свой след.

Только горящая трава успевает мелькнуть перед лицом. Я провалился. Я мчусь по бесконечному посмертному коридору с бесчисленными поворотами, по неслыханному тобоганному спуску, по горной реке, огибающей все валуны в мире, я низвергаюсь в преисподнюю, преодолевая безумные препятствия…

Нет, рекой назвать это вернее – я не прилагаю усилий к управлению, да и не могу приложить.

Меня несет по течению, как щепку. Только лица почему‑то мелькают на берегу.

Данк. Кто это? Опять я знаю имя того, на берегу, и не могу вспомнить, ни кто это такой, ни откуда он знаком мне.

– Не волнуйся, малыш! Все гораздо хуже, чем ты боялся! – голос вроде бы знакомый. Но!.. Но, черт побери, но!.. Сплошные «но».