Времяворот

Это еще информация, доступ к которой не получить легальными путями.

— Все так говорят. А потом нанюхаются, — не унимался Фесей, — и блюют по углам.

— Обязуюсь не блевать до победы. Разве что получу дубиной в живот, или Бата использует несвежие продукты.

— Нашли крайнего. — Грустно вздохнул разобравшийся к этому моменту с хлебом толстяк. — Готовить — Батамут. Драться — Батамут. Мух изводить — снова Батамут. Как нянька с вами вожусь, и где благодарность?

— Ну все, хватит, — взвыл Красавчик, — достали собачиться! Давайте так: мы с главным топаем на свиданку с доходягой, а вы держите оборону.

— Лады. — Кивнул я, протягивая руку к бедняцкой хламиде. Статус — статусом, но в правилах не прописывался запрет на маскировку. А пара волочащихся сквозь бушующую стихию оборванцев привлекала внимание разве что таких же нищих или въедливых бабок, зорко следящих за окрестностями с той стороны мутных стекол.

Закутавшись в грязные тряпки, мы вышли на улицу, тут же ощутив на себе дыхание бури.

Пустыня бесновалась.

Безжалостный ветер царапал кожу, рвал губы, мешал дышать. Песок так и норовил забить нос и рот, выскребсти мягкие веки, а за ними и глаза, содрать скальп и отбросить иссохшее тело в ближайший кювет, отправившись на поиски следующий жертвы.

— Бычья лепеха… — Пробормотал Красавчик, закутываясь поплотнее. — Потопали пошустрее?

— Угу. — Кивнул я, соглашаясь. И со стремлением побыстрее разобраться с работой, и с весьма точной характеристикой окружающей реальности.

К счастью, путь не занял много времени. Десять-пятнадцать минут, и мы вновь оказались под крышей. На сей раз — дешевой харчевни, битком набитой разномастными паразитами. Характеризовать местное ворье по-иному не поворачивался язык. Да что уж там, сам бы я в жизни не посетил такое заведение, но Шампур предпочитал общество себе подобных, а мне оставалось лишь следовать установленным правилам.

— Здорово, бродяга. — Вынырнул из толпы мой проводник в мир криминала, едва мы успели стряхнуть пыль с плащей. — Кто твой дружок?

— А сам-то как думаешь? — Оскалился Красавчик, и доходяга тихо крякнул.

— Не ожидал… — Пробормотал он, узнавая наемника. — Вот и считай островитян пустоголовыми толстосумами…

— Пустоголовыми? — Улыбнулся я, оценивая притихших гостей притона.