Времяворот

— Отломив небольшой кусочек печеной рыбы, я закинул его в рот и, оценив блюдо, довольно кивнул.

— Прекрасно… — Несколько медяков перекочевали в вытянутую ладонь юноши и, низко поклонившись, прислужник скрылся в подсобке.

— Ешь. — Велел я девушке.

Ту не требовалось просить дважды. Со звериным остервенением набросившись на простецкую пищу, она заглатывала огромные куски, боясь упустить даже малюсенькую частичку. Так питались разве что шакалы и бродячие собаки. Шакалы, бродячие собаки и невольники, чей обед полностью зависел от настроения мастера.

Разумеется, большинство рабовладельцев придерживались логичной необходимости кормить холопов, но встречались и иные. Те, что относились к людям как к двуногому скоту, а то и хуже. И прошлые хозяева сидящей напротив луамки были из последних.

— Не торопись. — Произнес я. — И запивай, иначе в горле комом застрянет.

— Простите. — Потупилась девушка. — Просто раньше…

— Раньше — это раньше. В моей семье не морят слуг голодом… Хотя ты не поверишь обещаниям. — Добавил я, заметив как нервно дернулись веки у собеседницы.

— Я никогда…

— Не надо. — Прервав оправдания, я тяжело вздохнул. — Послушай, Инси. Я не ценю лесть и подхалимаж. И того и другого в жизни хватает с избытком, а вот искренности наоборот не достает. Постарайся запомнить это, иначе дружбы у нас не получится.

— Дружбы? — Не поняла она, и мне пришлось пояснять:

— Для серьезных дел нужны надежные помощники. А получить надежность можно исключительно дружбой и уважением.

— И вы не будете меня насиловать?

Едва не подавившись, я уставился на рабыню.

Похоже, та не шутила.

— Прости, малолетки не в моем вкусе.

— Мне пятнадцать… — Уткнулась в тарелку невольница. Мгновение назад она боялась приставаний, а сейчас искренне расстраивалась из-за отсутствия интереса к собственной персоне. В маленькой девочке пряталась гордая женщина, не терпящая пренебрежения. Не хватало только затаенных обид…

— Этот город в дерьме. — Попытался я задавить всякие непонятки в зародыше. — Не стану таить, Сиера на краю гибели, и мне некогда ударяться в романтику.

Не обижайся, но это действительно так. А грубость — от нервов.

— Правда? — Робко улыбнулась Инси. — А что с городом?

— А черт его знает. — Весы настроения собеседницы качнулись в мою сторону, и я позволил себе расслабиться. Хотя здравомыслящий человек сейчас сжал бы булки и готовился к худшему. — Его пытаются уничтожить. Кто — неизвестно.

— И вы хотите остановить это?

— Хочу.

— И думаете, что враг — волшебник.