Беглец из Крайпруса

Старший состав бегали и собирали разбредшихся людей и потерянные телеги. Пленников почти не осталось, поэтому нас без всякого зазрения совести велели запихнуть в строй, да так, чтобы мы не отсвечивали и не сбежали.

После всех ужасов такого долгого дня, я уже был готов проклясть пустыню, именуемую со слов некоторых солдат Ронт. На время подготовки солдат к походу нас приковали к оси одной из изжаренных телег, на борту которой сидел сначала один, а через два часа другой стражник. Первый удар палки не дал нам залезть под телегу, вынуждая сидеть под солнцем, и бил он по ладоням, если мы прикрывали голову руками.

* * *

— Это они? — жёсткий властный голос довольно невысокого, но с виду крепкого человека, оголённого по пояс внутри шатра, в который нас привели ближе к ночи.

Раскрасневшийся, обритый почти под ноль, смуглый, как большая часть солдат, это был так называемый офицер. Или как к нему обращались – сотник. Когда нас поставили на колени перед явным образчиком злоупотребления армейской власти в виде второго подбородка и упитанного брюха, быстро и сурово, с применением, палки нам объяснили, что когда нас не спрашивают, следует держать язык за зубами, пока его есть за чем держать, а также отныне следует обращаться к красному пухляку перед нами только как «достопочтенный господин сотник».

— Имя? — рявкнул офицер, ожидая неминуемого подчинения.

— У меня нет имени, — стараясь не сильно фальшивить, произнёс орк.

Сдвоенный удар палок надзирателей обрушился на шею и спину желтокожего, заставив его завалиться. Упав, он секунду не предпринимал попыток подняться, за что оказался тут же наказан выкручиванием рук и удушением всё той же палкой за шею. Когда надзиратели задрали голову орка вверх, сотник вновь спросил:

— Имя? Система говорит, что тебя зовут Песчаный Ятаган, это правда твоё имя? — офицер заметно удивился.

— Это не моё имя, — возразил орк и экзекуция повторилась.

— Если у тебя нет имени, то я могу назвать тебя кличкой своей собаки, но почему тогда Система продолжает звать тебя так? — было видно, как постепенно сотник терял обладание, и его руки, а потом и голова начинали мелко дёргаться.