На своей земле

Вот только хочу я, чтоб ты этот вечер до погребального костра своего помнил. А память у тебя куриная, завтра все забудешь и сызнова начнешь ядом плеваться не хуже своего дружка чешуйчатого... Потому оставлю я тебе зарубочку на память. Возьму у твоего дружинника заиканье да тебе передам.

Князь всхлипнул в ужасе.

— И еще запомни, сокол ты наш, Горимир Вышатич: ежели будешь родимой землей торговать — тебя в нее заживо зароют. Понял меня?

Князь судорожно кивнул.

— Али я, старая, оглохла, что ответа не слышу? — строго спросила Яга.

— П-п-понял, — с трудом выдавил из себя князь.

Яга молча взяла Василису за руку и пошла прочь.

Найдён с мечом пошел следом — видать, боялся, что старая колдунья все-таки вернется и перебьет всех, кто остался в трапезной.

Выйдя за порог, Яга остановилась и негромко, задумчиво сказала Найдёну:

— Князю ты, молодец, сослужил добрую службу, а себе — дурную.

— Почему? — спросил парень хмуро. Он заговорил без заикания, но от волнения даже не заметил этого.

— Князь струхнул на глазах у дружины, а ты показал себя героем. И его, труса, спас. Думаешь, он тебе это забудет?

Найдён угрюмо промолчал.

— Убить он тебя не убьет, — продолжала Яга рассудительно. — Всякий князь силен своей дружиной. Без дружины он не князь, а таракан запечный. А ежели будет своим дружинникам головы с плеч без вины сносить — кто ему служить захочет? Думаю, станет он придумывать для тебя поручения, одно заковыристее другого. Такие, чтоб ты пошел исполнять — да погиб али опозорился.

— Спасибо тебе, Яга Велесовна! — поклонился парень в пояс старой женщине.

— Приходи, богатырь, — негромко, душевно сказала Василиса. — Мы с бабушкой тебя хорошо встретим. Блинов напечем, в баньке попарим...

— ... и не съедим, — насмешливо закончила за нее Яга. — Пойдем, егоза. Мала ты еще парней завлекать.

* * *

Как вышли Яга и Василиса из Град-Столицы ночью, когда городские ворота были заперты? Про то наутро рассказал ошарашенным стражникам старый нищий, устроившийся на ночлег в канаве неподалеку от ворот. Он и видел, как подошли к воротам старуха с девочкой. Старуха коснулась ворот каким-то стебельком, пробормотала что-то неразборчиво — запоры упали, ворота распахнулись.

— Разрыв-трава то была, чем хошь поклянусь, — уверял стражников бывалый нищий.