Царетворец. Волчий пастырь

А тот совершенно не понимал, что я хочу, глядя на меня своими синими глазами.

Помог Воронцов – разгадавший мою пантомиму. Взяв за предплечье Себастиана, он развернул его, при этом под прикрытием открытой двери выдернул у него из руки чемодан и аккуратно бросил его на пассажирское сиденье.

– Удачи, Рейнарссон, – на новогородский манер переиначил мою фамилию Воронцов. – Она тебе явно понадобится, – добавил он, улыбнувшись. Причем улыбался этот боярский сын с предвкушением – свара Домов Рейнар и Кастельмор явно приносила ему удовольствие.

– Я любимец Фортуны, – дежурно улыбнулся я Воронцову в ответ. И, захлопнув пассажирскую дверь, обошел машину, подходя к двери водительской.

Филиппа, увидев, что я взялся за ручку, собралась перелезать на пассажирское сиденье прямо в салоне, чтобы не выходить. Но прежде, развернувшись и изогнувшись, она перекинула чемодан на заднее сиденье.

Потом, для того чтобы перелезть через рычаг коробки передач, ей пришлось приподняться и изогнуться. Я в этот момент как раз открыл водительскую дверь и увидел, как невесомый шелк платья-ночнушки скользнул по коже.

Мелькнули оголенные, до самой талии, бедра – нижнего белья на Филиппе не было.

Если это постановка, то весьма недурственная – мысленно усмехнулся я. Вышибить разумные мысли вернувшемуся с дуэли вьюноша такое зрелище должно гарантированно, далеко и напрочь.

Между тем перебравшись через рычаг коробки – с массивным набалдашником в виде головы кабана, Филиппа приземлилась на пассажирское сиденье своими примечательными ягодицами.

Которые, как я уже знал со слов горничной Мэри, крайне волновали мужские комнаты светских салонов Равенны. И сразу после Филиппа изящно перекинула через рычаг и ноги, усаживаясь как полагается. При этом я обратил внимание, что ноги ее босые, грязные; кроме того, с удивлением заметил подсохшую кровь на ступнях и пальцы с еще кровоточащими ссадинами – явно сбитыми, пока сбегала от Кастельморов.

Если это действительно постановка, то не просто недурственная, а невероятно качественная. Сложно представить, как новоиспеченная глава фамилии Бланшфор колотила ногами по камням или терпела, пока ей били чем-то по пальцам ног, чтобы так качественно содрать кожу.

Когда я сел на водительское сиденье и уже захлопнул дверь, Воронцов в этот же момент на прощанье хлопнул ладонью по крыше, после чего они с Агиларом от мобиля отошли, не оглядываясь.

Больше к стальному, красному (в душе и внутри) кабану, как я этот мобиль теперь называл про себя, никто не приближался.