Царетворец. Волчий пастырь

– Ты слышишь меня!? – уже Доминик звучно хлопнул по столу, привлекая внимание отца.

– Слышу, – кивнув, негромко произнес Десмонд.

Доминик хотел продолжить, открыл было рот, но осекся на полуслове. Потому что сидящий напротив него старый герцог вдруг из одного из могущественных людей в обитаемом мире превратился в усталого старого человека. Он ссутулился и погрузнел, взгляд его потускнел, заметно проявился второй подбородок, а щеки опустились массивными брылями.

Старый герцог поднялся – ему категорически не хватало воздуха.

Пошатываясь от внезапно накатившей слабости, Десмонд прошел через кабинет и, толкнув высокие двери, вышел на балкон. Здесь ноги его чуть было не подвели, и Десмонд почти рухнул вперед, удержавшись от падения и лишь вцепившись в резные поручни балкона.

Глубоко дыша, старый герцог пережидал приступ слабости, понемногу приходя в себя. Подняв взор, он разглядывал панораму огромного Юпитера, занимающего более половины неба. Отсюда, со Светлой стороны Европы, были хорошо заметны очертания зеленого материка, лазурь и синева морей в северном полушарии, желто-коричневые просторы Великой пустыни в южном; хорошо виднелись и три багровых, тлеющих шрама Разлома – протянувшиеся через всю Септиколию каньоны, места прорыва демонов из иномирья.

Гноящаяся адским огнем рана на поверхности Юпитера.

Багрянец отблеска магмы в каньонах Разлома прорывался даже через свет зеленой короны Сияния, венчавшей северное полушарие. И глядя туда, где на Юпитере находились фамильные земли, герцог Десмонд думал о том, что ведомый им Дом Рейнар его стараниями ведь уже практически получил статус Великого.

Думал о том, как глупо и практически в один миг все закончилось.

В эти мгновения Сияние короны Юпитера вдруг стало ярче и даже пошло рябью, как будто в ответ на его пораженческие мысли.

Десмонд не был на Севере долгие годы.

Жизнь в благополучных столицах его изнежила, вдруг с полной ясностью понял он, досадуя на самого себя за приступ слабости. Впрочем, еще ничего не закончилось – зло усмехнулся старый герцог, глядя на яркие вспышки на короне Юпитера.

Как все просто, как и большинство гениальных решений – подумал он, глядя на мерцание Сияния, что было и силой, и проклятьем обитаемого Севера.

Зеленый свет небес нес особый, отличный от других магический дар, дающий власть не над элементами и стихиями, а над телами и душами. При этом Сияние влияло на людей, изменяя их, так что после смерти человек превращался в неуправляемое чудовище, движимое инстинктами.