Царетворец. Волчий пастырь

Но, кроме эха памяти предков, было и еще кое-что, отчего оказалось легко отставить мысли о своем внешнем виде в сторону. Потому что в тот момент, когда я присел и опустил взгляд, осматривая себя, заметил, как в поле зрения мелькнули пепельные волосы.

Ни у кого в Доме Рейнар не было таких светлых волос. Кровь варгов – не водица, и все члены нашей фамилии, в мое время, были с темными как ночь волосами.

Так. А я вообще теперь кто?

– Это… кто? – поднял я взгляд на Десмонда, разведя руки в стороны.

– Это теперь ты.

– Дес, не делай из меня идиота и ответь на вопрос.

– Еще час назад это был мой… внук. Кайден Доминик Альба, наследник титула и будущий глава Дома Рейнар.

Кайден Доминик Альба. Альба. Великий Дом – чья кровь, получается, оказалась сильнее крови Рейнаров. Вот и разгадка светлых пепельных волос. У Альба, правда, волосы были белоснежными, как снег вершин Варгрийского хребта.

Кровь фамилий Рейнар и Альба вместе, надо же. Кто бы мог подумать. В результате и получилось у меня на голове такое пепельно-сизое недоразумение.

– Твой внук?

– Это долгая история, и я готов тебе ее рассказать.

– Кайден Доминик Альба… ты назвал сына моим именем?

– Да. Младшего сына.

– Что ты сказал отцу?

Десмонд открыл было рот, и… закрыл. Глубоко вздохнув, он попытался собраться с силами, снова открыл рот… и снова закрыл.

Я вопрос повторять не стал. Опустив взгляд еще раз, осмотрел себя. Спрыгнул с алтаря, опустился на корточки и одну за другой раскатал штанины так, что они теперь не оголяли щиколотки.

Снял с шеи золотую цепь, жалея, что рядом нет ножниц – хотелось обрезать эту странную косу на голове. Нет, я без предубеждения к длинным волосам, в Гильдии авантюристов те же ведьмаки с длинными хвостами ходят, как и половина охотников; но не так же фигурно выбривать, как гриву у ухоженного скакового жеребца? Боже, еще и несколько тонких длинных косичек заплетено…

Выполнив весь набор действий, который в ситуации позволил мне хоть чуточку избавиться от аляповатости в облике, я принялся аккуратно ходить взад-вперед.

Делая вид, что волнуюсь.

Сам же слушал свое тело. И с каждым шагом мне становилось все грустнее и грустнее. Тело теперь было полностью мое, я его чувствовал и двигался вполне плавно. На чужой взгляд – на взгляд обычного человека, двигался я плавно… Сам себе я же казался неуклюжим пьяным клоуном, который впервые попробовал передвигаться на ходулях.